Девушка демонстративно громко фыркнула и открыла морозильную камеру.
– Купишь сам. Без меня. Я не буду тебе облегчать муки выбора. Размер скажу, так и быть. Семнадцатый.
Морозильную камеру с шумом задвинули назад. Хорошо, что Диана успела взять небольшое ведерко со сливочным лакомством.
Которое едва не выронила от неожиданности, почувствовав, как Игнат сжимает её талию и тянет девушку на себя.
– Под замок посажу, Принцесса. Честное слово.
Оказавшись в его руках, прижатая к такой родной и уже иначе не воспринимаемой грудной клетке, жадно вдыхая терпкий запах бергамота, перца и жасмина, Диана отпустила себя.
Вот теперь она дома.
Вот оно – то самое ощущение.
И, оказывается, оно никак не связано с территорией. С домой или квартирой. Оно связано с конкретным человеком или людьми.
Игнат уткнулся носом ей в шею, прижимая к груди.
А в следующую секунду ведро с мороженым всё-таки упало на пол. Диана успела заметить, что герметичная крышка не открылась. Давиров подхватил девушку на руки и решительно направился из кухни.
– Кофе…
– Сварим ещё. Где спальня?
– Там.
– Отличный ответ.
Дрожа от нетерпения, от переполняющего тело желания, Диана обвила крепкую шею Игната и прижалась к нему плотнее. Ему не понадобилось вторично уточнять, где у неё спальня, он безошибочно определил сам.
Положив Диану на прохладные простыни, он принялся её раздевать. Она не протестовала. Раздев до трусиков, Игнат навис над Дианой и глухо сказал:
– Люблю тебя, Диана… Тимуровна.
Девушка, уловив специально выделенную паузу, приглушенно засмеялась и потянулась к мужчине в жажде прикоснуться к его обнаженному торсу и плечам. Игнат одет был налегке. Одна футболка и штаны. Как он не замерз на улице нараспашку?
Его признание отозвалось звенящим, радостным звоном.
Любит… Любит!
И она.
– Я тоже тебя люблю, Игнат… Русланович.
Глаза Игната довольно заблестели. Заиграли новыми красками. Теплом. Из них, наконец, ушла злость, которая немного смущала Диану и вызывала сомнения.
– Точно?
Его рука коснулась ключицы Дианы, замерла и лишь через несколько ударов сердца девушки поползла вниз.
– Точно. И… Игнат, мы можем не спешить…
Рука остановилась, Игнат нахмурился.
– Не понял.
Диана порывисто вздохнула, отчего рука мужчины задела сосок. Девушка порывисто втянула в себя воздух. Потом ещё раз и ещё.
– Я имею в виду, что… Наш разговор. Ты только что развелся, я – тоже. Необязательно жениться и… Ай!
Игнат непостижимым быстрым образом перевернул её на живот, рванул на себя, ставя на колени и вздергивая попой кверху. Диана не успела возмутиться и понять, что он задумал. Его зубы впились в ягодицы девушки, оставляя следы. Она заверещала, попыталась вырваться, поползла вперед, не скрывая смеха.
Куда там!
Стоило давно уяснить, что если она попала в руки Давирова, то вырваться из них практически невозможно.
– С какой стати, Принцесса?
Атмосфера между ними приобрела другие оттенки. Почти обнаженная Диана, стоящая попой кверху, и Игнат, нависающий над ней сзади, тяжело дышащий. Почти одетый.
Он оглаживал её ягодицы, смещая кружево трусиков в сторону. Оно мешало ему любоваться открывшимся видом. Обнаженная Диана успокаивала. Покорная, доступная, готовая быть с ним. Игнат жадно смотрел на неё. Похудела немного… Надо срочно исправлять.
– Игнат, я не хочу, чтобы ты думал, что я форсирую события, – её тонкий голосок задрожал. Игнат точно знал, что она сейчас смущается, но его отважная девочка готова продолжить диалог. Это правильно. Так и должно быть. – Мне главное, что мы вместе. А брак – это… Ай!
Он шлепнул её игриво, не больно. Но не без удовольствия отметил, как на её нежной коже расплывается розоватое пятно от его ладони. Игнат сразу же огладил ягодицу, успокаивая и примиряя.
– Принцесса, запомни раз и навсегда. Если мужчина не хочет делать предложение женщине – он его не сделает. Если он не хочет видеть определенную женщину хозяйкой своего дома – не пригласит в него. Если не захочет говорить о своих чувствах – не будет. Понимаешь меня?
Игнат потянул Диану на себя, и она покорно подчинилась, заводя руки за голову и дотрагиваясь до головы мужчины. Замерла. Затрепетала. Выдохнула, полностью открываясь для него.
– Я скучала.
– Я звонил.
– Я знаю.
Его ладонь несильно сжала грудь Дианы, зажав между пальцами соски, превратившиеся в камушки. Он перекатывал их, тянул, играл, вызывая покалывание во всей груди. Сладкая истома охватила тело Дианы. Она прикрыла глаза, отдаваясь долгожданным ласкам.