На ступень поднялся служитель Поводыря в золотых одеждах и запел красивым басом. Слов я не понимала. Но и от его голоса, и от безголовой фигуры мне стало не по себе. Голова кружилась, к горлу поднималась дурнота. На ступеньку поднялся еще один служитель в серебряной одежде с подносом.
- Дети мои! - загрохотал первый служитель, - только в этот день вы можете прикоснуться к чуду, вкусить плоть нашего Поводыря и испить его кровь, чтобы вместе с ними вошли в вас и послушание, и высший свет, который поднимется в чертоги Высшего Бога. . И услышит ваши просьбы наш Первый и Единственный слуга его, ибо теперь вы станете им, а он вами.
С этими словами, он выхватил откуда-то из-за складок одежд нож и рубанул по шее. Голова отскочила, ее ловко на поднос поймал второй служитель. А из горла хлынула кровь, и полилась в чашу.
Из моей груди вырвался крик. Все, кто был рядом, отшатнулись, и я осталась стоять одна.
- Тише, тише, - шептала мне стоящая сзади меня баба Груня, - ты чего! Это же хлеб и вино. Это не по-настоящему...
- А! - пробасил первый служитель, глядя на меня каким-то неприятным взглядом, - внучка бабы Груни, из города! Это хорошо! Иди ко мне девонька, тебе первой, как нашей гостье, дам возможность вкусить...
И он оторвал от головы, лежащей на подносе нос, и протянул мне вместе с маленькой мисочкой, в которую второй служитель налил черпаком из чаши красную жидкость...
Не помню, как я оказалась на улице. Еле добежала до кустов, и меня вырвало. И тут же почувствовала, как кто-то крепко и больно схватил меня за ухо:
- Да, как ты, дрянная девчонка, смела, осквернить наш праздник! Городская стерва! Нет в тебе страха, нет послушания! Вызывайте главного полицая, ее надо отправить к людям Барона, там она не только хлеб и вино, сырое мясо научиться жрать... - гневное лицо первого служителя было красным. Казалось, он сейчас лопнет от ярости.
- Таких, как ты надо сечь, чтобы душа твоя очистилась, и стала невинной душой четырехлетнего ребенка, - вторил ему второй служитель.
Я оттолкнула жирного бугая от себя, и посмотрела в его налитые кровью глаза, во мне все кипело, а ухо горело.
- Не смейте прикасаться ко мне, - крикнула я, - вы не имеете права! Вы - людоеды!
- Ты что сказала? - первый служитель замахнулся. Я отшатнулась, и он ударил воздух.
- Вяжите ее... - закричал второй служитель.
Но я уже пришла в себя. Вокруг нас собралась почти все жители. Обвела их взглядом, проникла в их сознание, и стерла память о себе, а служителям приказала стать четырехлетними детьми. Хоть так станут чистыми. А сама поднялась в воздух и отлетела подальше. Оглянулась.
Бугай в золотой одежде удивленно смотрел на толпу, окружившую его, и вдруг спросил: - А где мама?
В ответ тишина. Он сморщил нос и опять повторил:
- Где мама? Я к маме хочу...
Баба Груня всплеснула руками:
- Люди добрые, наш служитель в детство впал...
Дальше я уже смотреть не стала. Я полетела к лесу. Лавировать между деревьев не умела, опустилась на землю и побежала. Я звала Феофана, кричала. Кто-то мне ответил:- Иди сюда, я здесь!
Бросилась на голос. Приблизившись, увидела между деревьев полицаев с собаками.
- Взять ее, - раздалась команда, и псы кинулись на меня. От страха завизжала и бросилась бежать. Потом поднялась в воздух, и, натыкаясь на ветки и стволы, полетела вперед. Какая-то ветка, хлестнула меня по лицу. От неожиданности упала на землю и покатилась вниз, ударяясь о коряги. Сзади слышался визг собак и голоса мужчин...
Очнулась в машине. Я лежала на заднем сидении, укрытая какой-то тканью. Приподнялась. Мы мчались с огромной скоростью по почти пустой дороге. За рулем сидел мужчина:
- Не поднимайся, лучше полежи. Не надо, чтобы тебя кто-то видел. Скоро приедем, - проговорил он, не поворачиваясь ко мне. Но я все равно села. Передо мной над верхним стеклом было небольшое зеркало. Я посмотрела туда. Это был Архинал. В глазах помутнело, и я чувствовала, что падаю.
Сознание приходило ко мне с трудом. Слышались голоса. Но слов не разбирала. С ужасом поняла, что вновь забыла язык этой планеты. Кто-то похлопал меня по лицу. Открыла глаза. Молодая женщина сидела около меня, ее взгляд был участливый, она что-то спрашивала. Я не понимала ее.
Женщина помотала головой. И что-то сказала. Кто-то протянул ей пузырек с длинной иглой, она взяла его в руки, и стала подносить к моему предплечью. В моем сознании вдруг вспыхнуло: "опыты". Вспомнила паренька и его больную печень. Закричав от ужаса, вскочила на ноги и попятилась от нее, прикрываясь белой тканью, которой была накрыта. Я была голая. Но тут мой взгляд упал на мужчину, того, кто не был Архиналом, а только очень похожим на него. Каким-то чутьем поняла, что именно он меня спасет. Поэтому кинулась к нему, прижалась, и заглянула в глаза, прося мысленно, чтобы со мной ничего не делали.
Он поправил на мне ткань, обнял и приказным тоном что-то проговорил. Женщина убрала шприц, и постучала по кушетке, этим она просила меня вернуться и лечь. Я замотала головой, и только сильнее прижалась к мужчине. Наступило молчание, потом они стали что-то горячо обсуждать. Я изо всех сил старалась понять, о чем они говорят. Но все было бесполезно. Наконец, женщина резко махнула рукой. Мужчина поднял меня на руки. Еще двое мужчин выглянули в дверь, один вышел, второй остался стоять около приоткрытой створки. Потом махнул. И меня понесли по пустому коридору. Мы вошли в дверь, поднялись по лестнице на два пролета, опять вышли в коридор, свернули , и оказались в помещении, которое состояло из нескольких комнат. В одной из них стояла кровать. Меня уложили на нее, и укрыли одеялом. Женщина рукой показала моему спасителю на дверь. Но я вцепилась в него, и не отпускала. Он улыбнулся и сел на кровать...
- Ну, что, как она? - услышала сквозь сон женский голос.
- Спит, - ответил мужской.
- И что ты собираешься с ней делать?
- Не знаю еще...
- Ребята пришли, мы Соя вызвали.
- Только будить не надо. Когда сама проснется...
Я открыла глаза.
- Ну, вот и проснулась. Как ты себя чувствуешь? - спросил меня тот, кто был похож на Архинала.
- Не знаю, - медленно проговорила я, - ты кто?
- Меня зовут Алекс. А как тебя зовут?
В комнату вошли еще два незнакомых мне мужчины. Один из них нес в руках стул, поставил его около моей кровати и сел.
- Здравствуй, - мягко проговорил он и, взяв мою руку, стал щупать пульс. Другой рукой я вцепилась в Алекса.
- Не бойся, тебе здесь ничего не грозит, - как-то медленно, стараясь говорить внятно и чётко, произнес он. - Меня зовут Сой. Я хочу с тобой поговорить. Только поговорить. У меня в руках нет шприца. Видишь, у меня в руках вообще ничего нет. Мы будем разговаривать. Я буду спрашивать, а ты будешь отвечать. Хорошо?
Я кивнула головой, не отпуская Алекса.
- Как тебя зовут?
Я посмотрела на Соя. Феофан наказывал, отвечать односложно. А потом я решила не врать. Я на Планете Хаоса, я тут чужая, и имени у меня нет, оно осталось там, дома, на Аларии. И я с трудом произнесла:
- Не знаю.
- Где ты находишься?
- Не знаю.
- Какой сейчас год?
- Не знаю.
- Ты видела в лесу Фана?
Я съежилась от страха, и ничего не ответила.
- Где твои родные?
- Не знаю...
- Ты была в больнице?
В сознании всплыли белые стены, окно, тёмная, по-настоящему тёмная ночь за стеклом, ужас ожидания. Плечи передернулись сами собой...
- Не знаю.
- Тебе страшно?
Мне вспомнился Храм, колесо, тело, голова без носа, и кровь, льющаяся из горла. Меня опять затрясло. Я промолчала.
- Какого цвета моя рубашка?
- Голубого.
Вопросы были дурацкие, он спрашивал и спрашивал, а я отвечала только одно: не знаю. Под конец не выдержала и расплакалась. Мне снова стало страшно. Я прижалась лицом к руке Алекса.