Раздался слабый писк ребенка. Я поворачиваюсь к горну. Невидимый круг, на котором стояли колыбели медленно опускается вниз. Мои пальцы снова сжимает рука Вечной.
- Смотри сквозь пламя. У каждого ребенка в ауре основными являются два цвета. Отца - красный, матери синий. Помоги, потушить красный цвет. Без резких выпадов. Тише. Стирай, совсем стирай.
Старательно затушёвываю красный цвет, оставляя только синий. И тут из пальцев Таиры бьет узкий белый свет, в точку над их животиками.
- Зачем? - удивляюсь
- Я стерилизовала их.
- Зачем?
-Ты хочешь, чтобы в их потомках проснулась отцовская грязь?
- Нет. Но как же они будут без детей?
- Что-то отнимается, что-то дается. Они будут знающими, у которых много детей - учеников. Минутку! Успели! Как только жизненный круг коснется земли, вынимаем. Подожди, не так скоро. Я же сказала до земли...
Я смотрю на малышей, плавно плывущих в своих колыбельках к земле. Они проснулись, и расплакались.
- Почему они плачут? - спрашиваю, - Им больно? Мы не поранили их?
- Нет, им холодно. У новорожденных пока еще нет своей собственной ауры, ее заменяет родительская. А мы ее потревожили. Дети чувствительны.
Малыши плачут. Они кричат! Каждый звук отдается в голове болью. Хочется закрыть уши руками.
Встаю на колени, вытаскиваю одну колыбель, потом вторую. У меня их принимают женщины-знающие. Они относят их чуть в сторону, ставят на землю в отдалении друг от друга.
Невдалеке встали в ряд шесть пар. Мужчины и женщины. Это семейные пары, понимаю я. Женщины выходят вперед и направляются к малышам. Те уже не просто плачут, они орут, захлёбываясь в слезах. Каждая подходит к ребенку, и, не прикасаясь, наклоняется над ним. Когда одна из них приблизилась к мальчику, он вдруг замолчал. Все остальные отошли в сторону. А она несколько раз отходила и приближалась к нему снова. И каждый раз, он с ее приближением переставал плакать, а как только отходила, его голос поднимался до визга. Лицо женщины озарилось радостью. Ее руки бережно поднимают мальчика. Она опускается на колени, прижимает ребенка к животу, спина склоняется и голова опускается. В такой странной скрюченной позе, она неподвижно находится несколько минут, а потом медленно выпрямляется и встает на ноги. Поднимает сына над головой и мы все видим, как аура женщины окружает и малыша. Он и она - одно целое. К ним подходит мужчина и обнимает обоих, накрывая отцовской силой.
А тем временем девочка не перестает плакать навзрыд. Женщины одна за другой проходят мимо нее. Безрезультатно! Она уже хрипит. Таира начинает беспокоиться. Сама подходит к малышке, плач отталкивает ее. А что если все-таки она ждет меня? Ведь нашла же я общий язык с маленьким накхом? Приближаюсь к колыбельке, и мне навстречу испуганный визг. Отшатываюсь. Интонация плача опускается. На меня нахлынула злость! Я же спасла ее! Я столько сделала для этого визжащего ребенка! Как она могла! Неблагодарная!
- Дайри, не переживай так, - ко мне подходит Архинал, - не мы выбираем детей, а они нас...
Странная тишина. Я удивленно смотрю на Архинала, он разворачивается, делает шаг к колыбельке, склоняется. Потом удаляется от нее. И снова плачь. Еще движение в сторону девочки, и... только тихие жалобные всхлипы. Верховный знающий обводит всех взглядом. Мужчины и женщины отходят, оставляя его одного с ребенком. Он берет девочку на руки, и встает на колени...
Теперь она его дочь. Она не плачет. Ей не холодно. Ей хорошо. Зато мне холодно! Мне плохо! Хочу плакать, и визжать как эти младенцы.
- Странно, как все повторяется в жизни, - слышу шёпот, - когда-то его предки сделали все возможное, чтобы погубить Майдари, только за то, что она пришла из другого мира Аларии. А сейчас их потомок усыновил девочку с Планеты Хаоса. Но он будет хорошим отцом!
Руки Таиры резко разворачивают меня, вижу ее темные глаза:
- Теперь, Дайри, слушай меня внимательно и запоминай. Ты - спасла Ластину, малышку, горожан Петрума, в них частица тебя. Ты нужна своей бабушке, Фану, мне, Элиину и Даэну - всем нам. И кто бы тебя не звал, как бы ты не хотела уйти, ты не сможешь! Не должна! Ты в ответе за нас. Поняла?
Вырываюсь из ее рук. Не понимаю, что она хочет. Зачем все это говорит? Мне холодно.
- Малышке нужна женщина. Мне одному не справиться...
Оборачиваюсь. Архинал смотрит на меня. И этому что-то надо! Не хочу! Оставьте меня в покое! Поднимаюсь в воздух и лечу домой, в Ард. Я хочу к маме. Она ждет меня, волнуется...
И вот мой родной город, его крыши освещает поднимающееся солнце. Опускаюсь на землю. Она прохладная. Иду по знакомой улице. Там поворот, к моему дому. Убыстряю шаг, потом уже бегу. Вот калитка. Распахиваю ее. Вбегаю по ступенькам:
- Мама! - кричу я, - Мама! Я пришла...
Тихо. Но в кабинете слышатся шаги, открывается дверь... на пороге бабушка!
- Дайри... - шепчет она, протягивая ко мне руки.
- А где мама? - спрашиваю ее, хотя знаю, что мой вопрос глупый. Я вспомнила. Все вспомнила...
Чьи-то губы коснулись моего лба. Открыла глаза. Надо мной склонилась бабушка.
- Ну, как ты? - спрашивает она.
- Нормально. Только хочу есть. Будем ужинать?
- Ужинать еще рано. Будем завтракать, - улыбается она, - ты проспала двое суток.
- Так долго?
- Это нормально. Ты сильно переволновалась. Организму требовался покой. И он получил его. Вставай! А то все остынет.
Стол уже был накрыт. Я села. Бабушка устроилась напротив.
- Пока ты спала, - сказала она, - наш дом стал местом паломничества. Кто только не приходил узнать о твоем самочувствии - И Таира, и Элиин, и Даэн, даже твой Смий. Он чуть не довел меня, выспрашивая, достаточно ли долго ты плакала, чтобы избавиться от душевной боли. Странный молодой человек. Весь его облик - красивая суровость, а на поверку оказался внимательным и заботливым.
- Таира ничего не просила мне передать? - спросила я.
- Нет.
- Значит, я ей теперь больше не нужна?
- Нужна. Ты же авгур. Это твое призвание. Но... как бы тебе объяснить?!? Представь себе человека, у которого сломаны руки и ноги. Должно пройти время, чтобы он смог снова управлять собой. Так и ты, твой дух в смятении, и пока не успокоишься, не найдешь ответы на все мучившие тебя вопросы, просто не сможешь начать обучение.
- Боюсь, я никогда не получу ответов. От меня что-то скрывают...
- Верно, - согласилась бабушка, - я тоже почувствовала, Таира что-то недоговаривает мне, что-то умалчивает, а когда я прямо спросила ее об этом, она ответила, что это для твоего блага...
- И что же мне делать?
- Не пытаться поймать ветер. Пусть себе летит. А мы будем снова учиться жить, теперь уже вдвоем я и ты. И когда-нибудь загадки все равно будут разгаданы. На то мы люди...
- Ты уверена, что это возможно?
- Абсолютно! Вот тебе пример. Для меня была непостижимой задача, поставленная твоим отцом, уверявшим, что скольжение по волнам - это ощущение полета. Вода и воздух - разные стихии. Решила для себя, что он, взрослый человек, который так и не постиг до конца законов природы. Но, пока ждала тебя здесь, встала на доску, не сразу, до этого тонула как булыжник, только на сотый раз заскользила по воде, и вдруг поняла, я лечу!
- Ты?!? На волнах?
- А что? Увидела, как твои друзья катаются, и решила, а почему и мне не попробовать?
- Ты смелая...
- Нет, Дайри, я не смелая... Просто мне было жутко находиться в доме, где жили мои любимые, и которых теперь нет, было невыносимо страшно ждать тебя, жить в неизвестности... А так я забивала свой страх испытаниями, которые сама и взвалила на свои плечи... И как видишь, сделала открытие, поняла то, что было известно другим... И мне еще горше от этого... Ведь я спорила...
- Бабушка, не надо!
- И, правда, не надо! Что это я... Да, вот что хотела тебе сказать, мне надо вернуться домой!
- А как же я?
- Ты жива и здорова! Для меня это самое главное. И ты взрослый человек, Дайри! Лишняя опёка тебе не нужна. Твой дядя считает, что ты должна жить с ним. Тебе решать. Но не забывай, Ирий - тоже твой дом.