- Неужели твои сны так ужасны? Расскажи мне их, может быть я смогу тебе помочь... Ты пересказывала их кому-нибудь?
- Нет, никогда! Этого нельзя делать! Это опасно. Меня могут счесть просто сумасшедшей, а я боюсь оказаться в психиатрической клинике. Я даже маме не рассказывала их.
А может и правда, рассказать? Это же сон, если во сне рассказать свои сны, может быть, они и останутся здесь. Навсегда. Самое удивительное то, что мне так хорошо и покойно. Странно, я в незнакомой комнате, передо мной сидит некто в и прячет лицо. В принципе, это символ чего-то ужасного, страшного, угрозы. А мне покойно. Поводырь, помоги мне, не позволь сойти с ума.
- Я согласна. Спрашивайте, я буду отвечать, - в голове крутилось: кто знает, а вдруг этот сон - возможность получить покой и избавиться от страха, который преследует меня всю жизнь...
Я захотела предупредить его вопрос, но получилось, что мы спросили одновременно: "Чего ты боишься?". Я засмеялась: - С этого вопроса начинают все доктора, и я отвечу вам, как и им, не знаю...
Он замолчал. Усевшись удобнее, я позволила себе поплыть по волнам своих чувств, и воспоминаний
- Знаете, есть обыкновенные сны, они непонятны, запутанны и безобидны. Я научилась их распознавать - в них тело не подчиняется тебе, все движения замедленны, они черно-белые. А мои кошмары цветные, настолько реальные, что становится страшно. Это как воспоминания. Проснувшись, помню все что говорила, что чувствовала. Эти сны непонятным образом влияют на выбор моих поступков. Вот, например, сегодняшний сон. Я его раньше не видела. И утром, встав с кровати, осознала, что-то должно случиться:
Открываю дверь. Вхожу в комнату. Мне навстречу кидается молодой парень. Он мне неприятен. Высокий, плотный, лицо мясистое. Его сущность - глина в воде, расползается между пальцев, скользкое и неприятное. Он берет меня за руку, заглядывает в глаза. Вырываю руку. Он что-то говорит о том, что не мог поступить иначе. Что он сказал правду и только правду. Сказал то, что видели его глаза. Я злая. Мне мешают говорить слезы, но все-таки я выпаливаю:
- То, что ты считаешь правдой - неправда! Правда в том, что я не целовала его, я спасала ему жизнь, мы же вытащили его из воды полумертвого, я делала искусственное дыхание, и ты это знаешь. Но ты промолчал. И получилось, что я сама полезла к нему с поцелуями, а теперь мне надо выйти за него замуж! Ты понимаешь, что ты наделал?
- Я могу тебе помочь, - как-то противно заискивающе-ласково произносит он, - согласись быть моей женой, и я устрою так, как надо...
Меня охватывает такая ярость, что со всей силы даю ему оплеуху. Его глаза сузились, он резко отворачивается, но когда опять поворачивается ко мне, в них по-прежнему выражение сострадания. - Я пошутил, - говорит он. - Прости, не подумал, что тебе не до шуток. Ты пришла. Я подумал...
- Не надо так думать, - с удивлением смотрю на свою ладонь. Она горит. Мне стыдно за свой поступок. Но и только. - Я пришла с просьбой. Хоть в этом ты мне можешь помочь? Позвони ему. Попроси приехать. Скажи, мне нужна его помощь. Пожалуйста.
- Конечно, - лепечет он, - конечно... Я сейчас. Там папа, он разрешит. Я же твой друг, а друзьям надо помогать.
Мы вместе выходим из комнаты, идем по длинному коридору, сворачиваем в тупик, он открывает дверь, оставляя ее открытой, я вижу, как он идет в дальний угол, где сидят люди ко мне лицом, среди них, знаю, его отец. Мой друг что-то говорит. Мужчина освобождает стул, он садиться, зажигается экран, бегут волны позывных, потом, понимаю, соединились. Лицо друга несколько испуганное, он что-то бормочет, потом резко встает. Экран гаснет. Я смотрю на него во все глаза, но чем ближе он ко мне подходит, тем яснее становится, новость плохая.
- Прости. Но ты должна его понять. Он человек общественный. У него дела. Он не может приехать, - все это произносится на одном дыхании, и отводя от меня глаза. Я поворачиваю его к себе, и, заглядывая в лицо, спрашиваю: - Ты сказал, что мне плохо? Сказал, что мне срочно нужна его помощь?
-Перестань, - сердится друг, - я и так чувствую себя полным кретином и подлецом. - Ты все никак не можешь привыкнуть к порядкам нашего мира. Если знающие сказали, что он занят, значит, так и есть. Пойми же, он не принадлежит себе, он принадлежит всем нам, и на нем ответственность за всех нас, а ты тащишь одеяло на себя, эгоистка. Завтра мы еще раз позвоним ему.
- Завтра будет поздно, - обречено вздыхаю, - завтра утром меня выдадут замуж.
- Я тебе подсказал выход, - рука друга легла на мою голову... Но я скидываю ее и бегу прочь. Я ненавижу этот мир, в нем все неправильно и неверно. В нем непонятные для меня обычаи. Почему, если люди застают целующихся девушку и парня, это считается грехом, и единственным выходом, и заглаживания неприличности данного поступка является замужество. А если я не хочу за него замуж. Не хочу. А Он. Как он не почувствовал, что мне плохо. Я не стала бы его тревожить без нужды. А может и правда...
Но не успела закончить мысль, как натолкнулась на красивую, холодную девушку. Ее рука остановила меня, упёршись в грудь:
- Я искала тебя. Нам надо поговорить.
- О чем? - она прекрасна. Настоящая леди своего мира. Холодная и выдержанная. И именно это мне в ней не нравится.
- О заседании Совета все говорят. И я хочу сказать тебе правду. Все что произошло к лучшему. Пойми, ты ему не пара. Я говорю то, что видят мои глаза. Ты - дикарка. Импульсивная невыдержанная особа. А ему нужна достойная жена. Как претендентку выбрали меня. Конечно, последнее слово за ним, но, чтобы ты знала, я ношу его ребенка...
- Что? Это неправда! Я не верю!
- Мы не имеем такой привычки лгать, девочка! - ласково улыбается она. - Если я говорю, значит так и есть. Я вызвалась, и мою просьбу удовлетворили, и пусть это только искусственное оплодотворение, но мальчику нужен отец. Ты же понимаешь это. Уйди в сторону... Это для блага всех нас
Она поворачивается и идет по коридору, неторопливая, гордая, холодная и тщеславная...Как я ненавижу ее. Значит это и есть его невеста! А как же я? За что? Что я сделала плохого всем этим людям? За что они так ненавидят меня? И Он тоже! Мог бы и сам мне сказать! Не сказал. Испугался? Почему всю мою жизнь меня предавали. Сначала швырнули, как кутенка в воду, в чужой мир, закрывали перед моим носом дверь, а теперь еще и просто бросили на произвол судьбы, как ненужную вещь? Но я не вещь. И, если учесть, что я выросла в другом мире, у меня свое собственное представление о том, как надо распоряжаться своей жизнью...
Из глаз бегут слёзы, прячусь в угол между двумя стенами, и даю волю слезам. Когда истерика проходит, стараюсь понять, что мне делать? Вернуться к приемным родителям? Нет! Исключено! Они и так пережили из-за меня стыд. Они отвечали за меня на подиуме закона перед Советом. Приемная мать, красная как вареный рак, чуть не плакала и все повторяла, что я пришла к ним в семью уже взрослой, она не может нести ответственность за бесчестные поступки девицы выросшей среди зверей. И что единственный выход смыть позор - выдать меня замуж. Вернуться в лес? Нет! Ни за что!
И тут я увидела длинноного как аист знающего. Он отправлял экспедиции. А что если... Я подбежала к нему, и схватила за руку и почти прокричала, что мне разрешили, и что я должна быть первой! Он посмотрел на меня, как голодная хищная кошка на жирную курицу:
- Неужели главный все-таки решился!
- Да, решился...
- Странно, только вчера я разговаривал с ним, и он был категорически "против", ты же не подготовлена, не прошла инструктаж!
- Это было вчера, а сегодня, я уговорила его. Человек, который жил в двух мирах, должен быть более подготовлен к жизни в третьем, - я врала. Хорошо, что люди этого мира никогда не врут, они и помыслить не могут, что кто-то им может сказать неправду. А я, может быть, и не врала совсем, я шутила. Я пыталась его разыграть, как разыгрывали меня в детстве в лесу. И у меня получилось! Он ведет меня в круглое помещение, зажигаются огни вокруг меня, и я просыпаюсь...