Кто-то стоял у южного выхода из переулка, и я обернулась. Учитывая то, что ход на север тоже был заблокирован единственным выходом оставался маленький проход между зданиями, ведущий на улицу, где несомненно будет много стражей.
Дверной хлопок эхом прокатился по кирпичным стенам. С моей лестничной площадки раздался мужской голос:
— Она у вас.
Двое в переулке стали приближаться ко мне. Угадайте, воспользовалась ли я шансом. Я бросилась в узкий проход и свернула направо, в объятья поджидавшего меня стража.
Они кричали:
— Не прикасайтесь к ее коже.
— Хватайте ее рюкзак.
— Наручники на нее, сейчас же.
Исцеление Фаун слишком ослабило меня, для того чтобы драться в полную силу. В считанные секунды мои руки были скованны за спиной. Три года моих побегов закончились. Сложно было сказать, какие чувства преобладали во мне: страх или облегчение. В этот момент, наверное, поровну и того и другого.
Капитан стражи сдернул рубашку с моего правого плеча, открывая толпе татуировку целителя. Казалось, весь город собрался посмотреть на мой арест.
Как и ожидалось, они недоумевали, когда им предъявили доказательство того, что среди них притаился монстр. И подумать только, я когда-то гордилась символом своей профессии — простой круг из рук. С расстояния в несколько шагов, она напоминала ромашку с лепестками в форме рук.
Я посмотрела на лица стражей, поздравляющих себя с хорошим уловом. Мэвис с мужем стояли среди зевак. Он подошел и посмотрел на меня, таща за собой Мэвис. Она не отреагировала на мой взгляд. Маленькая Фаун цеплялась за ногу своей матери.
— То, что ты спасла жизнь моей девочки, не имеет никакого значения, — сказал ее муж. — Твой вид несет ответственность за миллионы смертей. А золото, которое принесет твоя смертная казнь, очень необходимо этому городу.
Верно. Тохон из Согра щедро платил двадцать золотых за каждого пойманного и казненного целителя. Подозреваю, что чума убила кого-то из его близких, а то и нескольких. Иначе, зачем бы помогать мощным магам уходить из жизни? Болезнь конечно не уйдет, а люди погибнут без толку.
Прямо перед тем, как меня забрали в темницу, Фаун помахала мне пока-пока. Моя пустая, бессмысленная жизнь за нее. Не так уж плохо.
В тюрьме, меня бесконечно допрашивали, но я это пережила. Они хотели, чтобы я сдала других целителей. Я чуть не рассмеялась. Я не встречала других целителей уже три года. На самом деле, я предполагала, что они были умнее меня и нашли прекрасное убежище, где можно было скрываться, ожидая пока не закончится это безумие.
Я отказалась отвечать на их нелепые вопросы, позволяя голосам протекать мимо меня, вместо этого я сосредоточилась на лице здоровой Фаун. В конце концов, они сняли кандалы, сняли мерки для гроба и закрыли меня в подземной камере, пообещав, что завтрашний день станет моим последним. Меня ждало свидание с гильотиной. Чудесно.
По крайней мере, стражник оставил мне фонарь, висящий на стене, напротив моей камеры — обыкновенный куб с железными решетками по трем сторонам, висящий только на одной каменной стене. В камере были только ночной горшок и железная кровать, никакого личного пространства. И никаких соседей в других камерах. Пружины скрипели подо мной. Мои легкие хрипели от влажного воздуха благодаря болезни Фаун.
Я не была так испугана, как себе представляла. На самом деле, я предвкушала мой первый полноценный, хоть и немного жесткий сон за эти три года. Ах, эти мелочи жизни. Плохо, что я не успела загадать свое последнее желание.
Глава 2
Низкий, гортанный кашель разбудил меня после крепкого сна. Я инстинктивно вскочила на ноги, прежде чем поняла, где нахожусь. В тюрьме, в ожидании казни.
— Спокойно, — сказал мужчина.
Он стоял рядом с дверью в камеру. Он был вооружен мечом, хоть и не носил форму городской стражи. На нем был короткий черный плащ, черные штаны и сапоги. Фонарь горел достаточно ярко, поэтому я смогла разглядеть его. И я его узнала. Я вспомнила его, он был в толпе, которая наблюдала за моим арестом.
Я ждала.
— Ты правда целительница? — спросил он.
— Ты же видел татуировку.
— Для города на грани вымирания, двадцать золотых это значительная сумма. Я знаю, что отчаявшиеся люди делают отчаянные поступки, как например, казнь за татуировку у невинного человека. Ведь это с тобой случилось? — он наклонился вперед, как будто мой ответ был решающим.
— Кто интересуется? — спросила я.
— Керрик из Алги.
Я думала, что он из городского правительства, но Королевство Алга находилось к северу от Девяти Гор. Если он не лжет, то он забрался далеко от дома.