Я вспоминал содеянное мною в зале для состязаний и обдумывал слова вампира, поэтому последняя фраза Мареуса осталась на краю слуха и сознания.
Глава 4. Цель
Как только на город опустилась ночь, и мы с Создателем пробудились ото сна, в его голове уже был готов план дальнейших действий. Сначала мы перекусили в местной таверне: теперь я насыщался вдоволь без страха, что нас схватят. Ведь все, кто был на это способен, обратились в прах. Когда мы появились на пороге таверны, посетителей словно ветром сдуло. Все боялись Ярого. Хозяин таверны прислал мне лучших девственниц, отборных, красивых, опоенных чем-то, что приглушает страх. Я испил их до последней капли крови, и удивился, обнаружив, что не горю желанием порвать все, что движется, в клочья. Да, монстр, что дремал внутри меня, никуда не делся, но я наконец мог контролировать его. Или же просто не успел сильно проголодаться.
Мареус был мною доволен, сказав: "Теперь ты готов, Рэм". «Готов? К чему готов?» - думал я, следуя за своим «отцом».
Наконец, утолив жажду, мы наняли извозчика и, не было еще полуночи, как мы уже выехали за пределы городав трясущейся повозке, по пыльной дороге… в Рим.
Путь занял несколько дней, мы двигались ночью, а днем отсыпались в укромных местах. Дорога была спокойной, по этому тракту ходило немного повозок, и разбойников мы не встретили.
Мареус много говорил, предвкушая наше появление в Риме, казалось, позабыв о своей холодности по отношению ко мне. Создатель с упоением рассказывал легенды о великих вампирах, о красоте города, о моем предназначении быть гладиатором, о зрелищности боев. Но рассказы не сравнятся с тем, что я увидел своими глазами.
Рим был великолепен! Огромный город, вереницы повозок, ароматы, переполнявшие его, будоражили обоняние. Но самое занятным были люди. Они здесь были особенные, богачи пахли благовониями и вином, бедные - улицей и дешевым ночлегом. Я страстно желал испробовать кровь здешних
жителей, но у Мареуса были другие планы насчет меня. Проведя ночь в местной гостинице среднего уровня, мы направились в роскошную виллу распорядителя боев. Тот оказался вампиром, облаченный в тогу и алый плащ со знаками отличия, выглядел он внушительно и чопорно. У меня возникло ощущение, что этот вампир никогда не держал в руке меч и совершенствовал лишь навык умасливания собственных рыжих волос, уложенных кольцами у висков. Вампир представился длинной вереницей имен, но я запомнил лишь первое: Децим.
Мареус изложил ему цель нашего визита, Децим долго испытующе изучал меня блестящим взглядом. Таким взглядом оценивают новую лошадь, которую планируют купить для скачек. Приблизившись, пощупал мускулы на моих предплечьях, а когда попытался заставить меня открыть рот и показать клыки, я страшно разозлился. Сжав его глотку руками, ринулся вперед, и остановился только когда пробил спиной
выскочки несколько стен. Красная пелена застила глаза, гнев приумножаясь рос во мне. Наверное, я бы разорвал распорядителя на части, но вмешался Мареус, а вокруг нас собрались телохранители вампира, посмевшего столь дерзко себя вести.
После этого потрепанный и удовлетворенный демонстрацией моей силы Децим, не раздумывая более, подписал какие-то бумаги, и с этой минуты я стал гладиатором. Меня зарегистрировали на участие в бою, на следующий день. Осталось только дождаться…
Остатки ночи мы провели, слоняясь пешком по Риму. Как выразился Мареус, "Проникаясь атмосферой города -императора всех городов".
Проникаться действительно было чем, время пролетело незаметно.
День мы переждали в «уютных» гробах в таверне, принадлежащей Дециму, а только лишь солнце село, отправились в Колизей. Пока мы шли я решил, как только разбогатею куплю себе склеп и больше никогда не буду стеснен досками.
Величественное здание поразило меня, никогда раньше мне не доводилось лицезреть подобное.
Войдя внутрь и петляя по бесконечным переходам, мы оказались в казармах, где встретились с Децимом. Рыжий вампир громко распекал одного из гладиаторов:
- От тебя нет никакой прибыли, победа достается тебе чудом, а в прошлый раз вообще проиграл! Быть спасенным от смерти зрителями - это позор! Либо ты дерешься как подобает, либо этот бой будет последним в твоей никчемной жизни.