Врач, осматривающая Юлю, стала свидетелем маминой истерии. Весь разговор крутился не о вынашивании, а о несчастьях, валившихся на семью одно за другим. Мать беременной сокрушалась, что готова залезть в петлю, насколько всё плохо.
– Мам, не надо! – одёргивала дочь.
– Я могу помочь вам решить вашу проблему… – слова врача прервали истерику. Дальше обе внимательно слушали, что они могли бы не только освободить себя от бремени, но и получить хорошее вознаграждение и расплатиться с долгами. Надо всего лишь доносить ребёнка и подписать кое-какие бумаги.
Предприимчивая врач свела этих женщин с одной заинтересованной парой. Всё складывалось как нельзя лучше: состоятельные, но не имеющие детей люди должны были выплатить немалую сумму после передачи младенца, а до той поры они заселили юную суррогатную мать в однокомнатную городскую квартиру – девушка жила в ней на полном обеспечении. Для знакомых и подруг придумали легенду, будто Юля уехала подавать документы в институт, остановилась у родственников и устроилась на временную работу.
Все считали, что отправилась она поступать на очное, но на самом деле Юля подала документы на непрестижное заочное. Проживая в отведённой квартире, она изнывала от тоски, так как учёба ещё не началась, а шатание по городу считалось небезопасным в целях сохранения тайны. И всё же пара решила сделать подарок, осуществить её детскую мечту. Они оплатили индивидуальное обучение у известного визажиста – будучи на шестом месяце Юля с головой ушла в заманчивый мир мейкапа.
Но на девятом месяце всё закончилось. Закончилось для всех, так как на осмотре у своего негласного акушера у Юли обнаружилась замершая беременность. Её госпитализировали и вызвали искусственные роды. Так завершилась история, чуть не закончившаяся продажей собственного ребёнка. Сейчас она воспринимала её, как самую немыслимую глупость в своей жизни. В дальнейшем она была очень избирательна и недоверчиво относилась ко всему, что могло принести проблемы. Исключением стало согласие на работу в ритуальной конторе.
Такси остановилось у подъезда, водитель озвучил стоимость поездки с учётом ожидания – Юля безоговорочно расплатилась. Свет в её окнах не горел, как не горел в остальных квартирах – соседи давно уже спали.
Длинный коридор упирался во мрак, в глубине которого находилась кухня. В квартире не было посторонних запахов, тишина стояла повсюду. Юля разулась, скинула верхнюю одежду и завалилась на не заправленную постель, оставив свет включенным в коридоре. Убийца, игрок, наркоманка – в очередной раз закрутилось в мыслях… Она попыталась придумать название себе. Отказавшаяся… Или продававшая собственного ребёнка… Детоторговка – термин она придумала самый подходящий, так как иные подходящие по смыслу понятия в русском словаре видимо отсутствовали. Этим она дополнила начатый список безнравственных людей, избираемых демоном. Вместе с тем в её мозг навязчиво вторгался крик новорождённого, похожий на протяжный скрип. Юлин грех так и остался в тайне, о нём никто не прознал – кроме мамы и участников сделки, заинтересованных в молчании.
Как бы отреагировал Лёша, узнай он правду? Он казался слишком положительным, чтобы отнестись к этому спокойно. Сегодня он снова стал для неё нормальным парнем – доктором, сыном своих родителей – докторов, ординатором неврологии, работающим в больнице по соседству с похоронным бюро. Всякие подозрения, будто бы он состоит в банде мошенников и убийц, сегодня рассеялись.
А в ритуальной конторе стали ощущаться изменения, и исходили они от персонала. Ольга Николаевна сменила походку, теперь она не порхала между дверьми, отдавая указания – её поведение говорило, будто она постоянно чего-то опасается. Антоша, продающий гробы, представительный и ответственный, стал относиться с подозрением к каждому – в нём появилась некая замкнутость, неприсущая для опытного продавца. Валечка, вечно занятая вопросами по товару и продвижению, стала недолюбливать Юлю и избегать с ней встреч. Но гримёру было не до них, она не знала, как выпутаться из собственных дебрей.
В субботу после работы девушка пришла домой, переоделась, открыла холодильник, заметила, что в нём остались одни заветренные остатки продуктов, далеко не первой свежести и озадачилась. Идти в магазин не было смысла, так как часа через полтора пора было собираться на званный ужин к Лёше и его родителям.
Проходя мимо комнаты хозяйки, она заметила, что дверь слегка приоткрыта. В последние дни затишья ей казалось, будто Феликс оставил её в покое. За эти дни она передумала многое… Вариант со сменой жилья она не расценивала, как освобождающий от проблем, потому что куда бы она не переселилась, куда бы не переехала – призрак наверняка увяжется за ней. И всё же теплилась маленькая надежда, будто Феликс перестал проявлять к ней интерес и переключился на новую цель, как в случае с Анжелой.