- Ты уже что-то предпринимал? – поинтересовался я, очищая кривую морковку и споласкивая её под струёй прохладной воды. – На каникулах?
«Прошу, скажи да».
Если бы он ответил «да», то возможно моя паника бы исчезла. Ведь в таком случае мои опасения могли оказаться беспочвенными. Вдруг за лето она действительно стала ему дорога?
- Нет, - был ответ.
«Чёрт».
И тут я понял, что опасения оправданы. С одной стороны, я хотел похвалить себя за преданность своим мыслям и выводам касательно людей. С другой же… С другой я очень, на самом деле хотел за него порадоваться, а вместо этого лишь сомневался в нём.
- И как давно она тебе…нравится?
- С тех пор как мы здесь. Понимаешь, в техе много людей и мало возможностей как-то уединиться, поговорить. А здесь мы с ней как-то разговорились и… - Он взглянул на меня и от его искренней улыбки мне стало ещё хуже. Мои сомнения стали больно меня кусать.
Я не хотел выглядеть перед другом как какой-то козёл, который не может за него порадоваться, а потому заявил:
- Это же здорово! – Я положил руку мокрую от воды руку ему на плечо. – Я рад за тебя. Или за вас обоих?
- Ну, она пока не знает. Я как раз хочу начать действовать.
- Сказал бы я удачи, но тут нужна не она. Тут нужна настойчивость. – Ещё я чуть было не добавил «деликатность», но Ксюша такая девчонка, что настойчивости стоит проявлять больше деликатности, а потому промолчал.
- Спасибо, Артём. Приятно от тебя это слышать.
- Не за что.
Меня и в самом деле не за что было благодарить. Скорей уж наоборот.
****
Примерно в 12:15 все мы уселись за ближайший к границе с залом и кухней стол обедать. Мы с Федей сели рядом на одной стороне, а Ксюша перед нами с другой. Справа от нас по обеим сторонам расселись кухонные работники, вернее, работницы. Обычно они вели свою собственную беседу, но в тот раз, видимо из-за большого количества прошедшего времени с последней вот такой вот посиделки, решили поговорить с нами тремя.
- Ну, ребят, рассказывайте, - начала Рима, размешивая в своей порции горячего как лава борща майонез, - как лето провели?
- Да неплохо, - ответила первой Ксюша, протягивая руку к тарелке с ржаным хлебом. – В Сочи вот с родителями слетали.
- Ух ты, здорово. – Рима посмотрела на нас с Федей. – А вы как, парни.
- Хорошо, - спокойно ответил Федя, безнадёжно пытаясь хоть немного остудить огненный суп. – Часто к бабушке на дачу уезжал. Там так хорошо летом, свежо, уютно.
Я покрепче сжал свою ложку. Думал, что бы мне сказать.
- А ты, Артём? – спросила меня Ольга.
- В основном сидел дома. Читал… - Потом добавил, но чуть тише: - Писал…
Я солгал. На тот момент я уже давно ничего не писал. Вдохновение так и не вернулось. Но мне ведь нужно было что-то сказать, так ведь? А уж лучше это, чем рассказывать о моих больничных злоключениях. Во всяком случае, тогда я считал именно так.
На меня подняли удивлённые взгляды.
- Писал? – переспросила Ольга. – Ты писатель, что ль?
- Да, - скромно ответил я. – Что писал, а не то что писатель. – Смог улыбнуться.
- Ух ты, молодец, - отметила Рима.
- А что пишешь? – спросила своим хриплым голосом Татьяна Ивановна.
Я вспомнил все часы, проведённые зачтением романов Стивена Кинга.
- Мистику, ужасы. Короткие рассказы.
- Интересно, - заключила она, возвращаясь к своему бутерброду с салом и горчицей.
- Ты снова пишешь? – удивилась Ксюша.
- Да, - как ни в чём не бывало подтвердил я. – Немного.
Она несколько секунд непрерывно смотрела на меня каким-то загадочным взглядом, а потом опустила глаза.
Я уже было расслабился и даже обрадовался, что смог направить разговор в такое русло, как вдруг Вера Филипповна, вторая работница горячего цеха помимо Ольги, спросила:
- А тебя же вроде бабушка есть, да? Как она поживает?
Моя рука, тянувшаяся к бутерброду, зависла в воздухе. Я открыл рот, но не сразу смог произнести горькие на вкус слова.
- Она умерла. В начале июля.
И вновь я удостоился удивлённых взглядов всех сидевших за столом.
«Ну прям центр внимания», - мысленно произнёс я.
Так вот и была нарушена лёгкая, непринуждённая наша беседа. Мне не в чем было себя винить, и всё ж таки было неприятно что я - причина застольного затишья.
****
В час дня нам разрешили уйти. На выходе из комнаты с высоким зеркалом меня, как и прежде, до нашего ухода на каникулы, ждали Федя и Ксюша.
- Идём? – спросил я у них.