В её глазах не было слёз, но было кое-что другое. Сожаление. Сожаление о себе самой, о сложившейся ситуации, которая не оправдала человеческих надежд, таких, порой, бессмысленных.
- Мда уж, - пробормотала она. – Я это не так представляла.
Я мгновение помолчал, затем добавил:
- Я тоже. – Пауза. Тяжёлая, горькая пауза. – Я тоже.
****
Вечером того же дня я по обыкновению вышел прогуляться. На душе было гадко, в какой-то степени даже больно. Я думал снова думал о том, как же резко всё может изменится к худшему. Я считаю, что не всегда сложнее – значит хуже, но тогда было объективно хуже. Мои ноги вели меня куда-то, не знаю куда, и даже музыка в тот вечер не проникала со своими приятными успокаивающими мелодиями мне в уши. Я смотрел на редкие звёзды, но не видел их света; не чувствовал, с позволения сказать.
Шаг за шагом я всё дальше уходил в тёмный лес собственных печальных мыслей, пока наконец не добрёл до двора с футбольным полем в центре. За ним была небольшая площадка, а перед ней короткая, но широкая лестница. Я сел на перила этой лестницы и стал смотреть. Просто смотреть.
На небо.
На деревья.
На окна, в некоторых из которых виднелись едва различимые силуэты на фоне приятного тёплого света.
Я смотрел на эти фигуры, и думал: хорошо ли им живётся? Какая жизнь штука для них? Такая же горькая на вкус как у меня, или же к ним она более снисходительна, чтобы позволить им ощутить на языке не только горечь, но и сладость?
И дело в том, что я ещё и злился. Меня злило то, что нет человека, который был бы способен меня понять. Даже брат сказал бы мне, что это ерунда, что мол, в жизни и не такое случается.
Ох, вовсе не это мне тогда хотелось услышать.
Я закрыл лицо руками и тяжело выдохнул. А потом меня окликнул знакомый голос.
- Решил последовать совету?
Я резко оторвал руки от лица и посмотрел в сторону голоса.
Я отказывался адекватно воспринимать увиденное своими глазами.
В самом низу лестницы в лёгкой чёрной куртке и бежевых штанах стояла София Михайловна. Руки в карманах, на лице фирменная улыбка, которая действовала на мои негативные мысли, как свет Солнца на вампиров. У меня из груди вырвалось что-то, издали похожее на смешок.
- Типа того. – Начал спускаться, познав наконец выражение «ватные ноги». – Что… Что вы здесь делаете?
- Гуляю, как видишь.
- Я немного сомневаюсь в том, что вижу. – Пуза, затем вопрос, который и сейчас вовсе не кажется мне таким уж глупым: - Вы настоящая?
- Чуть-чуть. – Девушка почти соединила большой и указательный пальцы в кольцо. – Я только вышла. Можешь пройтись со мной, если хочешь. Мне кажется, ты очень желаешь. – Она склонила голову набок, сделав улыбку шире и заставив моё сердце биться чаще.
И впрямь очень желал. Но что было важнее, мне это было нужно.
Я спустился к ней, и мы неспеша зашагали куда глаза глядят.
Пока мы шли, меня посещали самые разнообразные мысли. Но без сомнений главная – «Это происходит на самом деле?»
Я вдруг осмелел и задал вопрос.
- Куда вы в тот день делись? В день эвакуации? Что-то не помню, чтобы видел вас среди уходящих.
- Ой, всё было нормально. Я просто быстро ушла.
«Интересно, что бы подумала, узнай она что я и Федя целых полтора часа крутились у теха, просто потому что мне нужно было знать, всё ли с ней в порядке».
- Странно, что я вас не заметил. Хотя, там была толпа.
- Ну да, некоторые паниковали. Но сейчас у нас обоих всё хорошо, верно?
«Не сказал бы».
Я действительно не хотел говорить, что у меня всё хорошо. Иначе солгал бы и себе, и ей. А ей мне не хотелось врать совсем.
«Да как тот, кого я совсем не знаю, может вызывать во мне столько эмоций??»
- Артём, всё в порядке? – донёсся до меня откуда-то издалека вопрос.
В ответ она получила мой тяжеленный вздох.
- Скоро будет. – Я попытался выдавить совсем уж слабую улыбку. – Просто я сейчас пытаюсь разобраться в себе. Глядишь, смогу до начала занятий.
- Главное не впадать в уныние. – Её рука оказалась у меня на плече. Как это ни банально, о дорогой читатель, если таковой имеется, но по телу пробежал разряд электричества. – Не всё в этой жизни даётся легко.
- И особенно самокопание…
- Особенно.
Мы уже добрались до того участка пути, который с одной стороны украшают высокие деревья, а с другой низенькие, но такие красивые и ароматные яблони. Мы шли под яблонями. Белые лепестки то и дело легонько касались моей макушки, а вот до её головы не доставали. Мы как будто плыли по течению, которое уносило нас подальше от всех проблем и суеты, что приносит день. Одеяло ночи накрыло нас от них с головой, а ветви яблонь успокаивали своим чудесным ароматом.