Что мне, бедная моя голова, ещё оставалось?
ГЛАВА 18
17 сентября
Хоть я и стоял перед упавшей звездой, рискуя своим прикосновением обжечь нас обоих, я не мог перед этим не подвести к концу откровенно говоря, невкусную кашу с Федей и Ксюшей, двумя людьми, на которых мне было отнюдь не наплевать. Ко мне постучалась трагедия, вошла, сделала своё грязное дело и ушла, так что я не мог ничего изменить. Но с ними всё ещё могло кончится мирно, даже если им обоим придётся испытать боль.
В понедельник следующей недели, как и ожидалось со слов Ольги Дмитриевны, да и его самого, в гимназию вернулся Федя.
Но не Ксюша.
«И снова без предупреждения, чёрт возьми», - возмутился я.
Как я потом выяснил, ей просто не хотелось в тот день присутствовать из-за сложившейся ситуации. Я мог её понять, ведь, отчасти, мне тоже. Но у меня была обязанность перед самим собой и моим другом, так хотел или нет, но я обязан был явиться и всё закончить. Даже если это причинит всем троим боль.
Я протирал столы в одной стороне зала, Федя в другой. Я старался делать это побыстрее, так как внутренне давление чертовски напрягало.
- Артём, протирай тщательнее, - потребовала Рима Иннокентьевна, проходя мимо меня. – И крошки на пол не сметай. Тебя Валя потом подметать заставить. – Она мне подмигнула.
Я стал тереть сильнее, быстрее, вскоре закончил. Федя, как и заметил, тоже. Мы отнесли вёдра с тряпками под место, где повара принимали во время приёмов пищи грязную посуду, и отправились на производство. Там нам выдали задание, которое оказалось для нас обоих противным: сортировать лук. Сидя на корзинках из-под фруктов и овощей, в окружении коробок с соками, джемами и сухофруктами, мы бросали гнилые луковицы в одну коробку, а хорошие в другую.
«Давай, парень. Пора».
- Федя, на тебе лица нет, - начал я. – Что случилось?
Он не отрывал взгляд от своей большой, почти полностью в земле луковицы.
- Личный фронт взрывается.
- Ксюша?
- Ага.
Разумеется, я знал причину, но нужно было скрыть это.
- Всё совсем тухло?
- Да прям как этот сраный лук. – Федя с отвращением отбросил его в коробку к другим испорченным. – Я уже не знаю, что делать. Сплошная игра в одни ворота. Причём раньше было лучше, а теперь она отстраняется.
Моё сердце начинало щемить.
«Надо это сделать, Артём. Ну же».
- Федь, я… Мне надо с тобой поговорить. Это серьёзно.
Друг наконец поднял на меня свой загруженный раздумьями взгляд.
- Давай, говори.
Я нажал на кнопку детонатора.
- Дело в Ксюше. Она… В общем, она сказала мне, что ты ей не интересен. Ну, сам знаешь в каком плане.
Его глаза округлились, а моё сердце дало течь.
- Она сама тебе сказала??
- Да.
- П-подожди, когда?
- На днях. В четверг, если точнее. Захотелось признаться, но не тебе мне.
Он слушал с нескрываемым шоком, я говорил с нескрываемым сожалением.
- Она… Она просто не хотела тебя обижать. А я... – Я осёкся, но быстро взял себя в руки. – Я не хотел, чтобы ты ходил с бессмысленной надеждой внутри. Я не мог тебе этого позволить.
Федя молчал, смотря на меня. Мне показалось, ещё чуть-чуть, и он заплачет. И чёртов лук здесь вовсе не при чём.
- Чёрт… - Наконец проговорил он. – Вот чёрт…
- Мне жаль. – Это всё, что я мог сказать. Мне правда было очень жаль.
Больше мы с ним в тот день ни о чём не разговаривали. Он попросил дать ему время. Я не стал давить.
****
Софию Михайловну я тот понедельник не встретил. Но, может оно и к лучшему, я не знаю. Уже дома я достал телефон, имея конкретную цель.
Найдя среди чатов Ксюшу, я напечатал:
Я рассказал ему. Не про поцелуй и себя, если ты вдруг об этом беспокоишься.
Рассказать ему ещё и об этом я бы ни за что не смог. Это уже было бы слишком, для нас обоих.
Ответ пришёл практически сразу.
Ты дятел. – И больше ничего.
Спорить мне как-то не хотелось. И хотя я и понимал, что скорее всего поступил правильно, и не жалел о раскрытии правды, на душе было гадко. В моей ситуации поступить правильно означало разрушить всё.
Жизнь сложная штука, что сказать.
ГЛАВА 19
18 сентября
Уже по обыкновению, я шёл в гимназию с тяжёлым сердцем. А когда пришёл, стало ещё тяжелее.
- О, последний уцелевший, - с порога сказала Татьяна Ивановна, завидев меня.
- Вы о чём? – смутился я.
- А ты у Ольги спроси. – После она вернулась к своему занятию – мытью целой горы стеклянных банок.
«Так, мне это не нравится».
Я прошёл в комнату с высоким зеркалом, переоделся так быстро как только мог и направился на поиски Ольги Дмитриевны. Она оказалась в помещении, где были только холодильники, морозильные камеры, да одна-единственная раковина.