- Вообще никого?
Я покачал головой.
- Да уж, тяжеловато, конечно.
- Но уж как есть. – Снова попытка улыбнуться, более успешная. – А ведь литература такое прекрасное искусство.
- Вряд ли оно может быть другим.
Мне вдруг страшно захотелось превратить наш диалог в некоторое подобие интервью.
- А как вы думаете, какую роль играет в нашей жизни искусство?
Она на несколько мгновений задумалась.
- Не торопитесь с ответом.
- Я и не хотела. – Пока она размышляла, она крутила на пальце большое кольцо. Я следил за его стремительным вращением, попутно стараясь запомнить эти руки. – Мне кажется в первую очередь это выражение наших чувств в надежде сохранить их на долгие годы вперёд, чтобы другие люди могли почувствовать то же самое. Это если со стороны творчества рассматривать. Ну а в целом это такой способ общения сквозь века и поколения, вне зависимости от того как воспримет это тот или иной человек.
Казалось бы, обычный разговор двух молодых людей, на интересную тему, тему искусства. Но сколько же он мне принёс эмоций! Никто прежде не мог поддержать со мной разговор на подобную тему, никто и никогда. Это манило, очаровывало, придавало сил и мотивации не сгибаться под грузом вины и тоски.
- А ты что скажешь? – она склонила голову набок, кольцо было оставлено в покое.
- Хмм. – У меня появилась одна смелая идея. – Как вам идея пройтись вечером и продолжить этот разговор? Вечер – магическая пора.
Я думал, что она с высокой вероятностью не согласится, и отлично понимал, почему. Как это будет выглядеть? Студент и его будущий преподаватель гуляют вечерами под яблонями и звёздами, а потом будут вместе находиться в одном кабинете, на одном занятии. Столько противоречий и страха…
- Возможно, это хорошая идея. Давай так, ты сегодня выйди прогуляться, и если пересечёмся, то обязательно пройдёмся?
«В таком случае встретимся мы или нет решит удача. Но не мне здесь диктовать условия».
Я согласился.
- Прелестно, - ответила она, и на том мы завершили.
****
Придя домой, я пообедал и сел писать эссе. Да, именно в формате эссе я решил предоставить ей свой ответ на встречный вопрос. Времени ушло всего ничего, минут семь. Для читающего человека написать эссе на тему искусства – всё равно что для орнитолога отличить утку от селезня, или для повара свинину от говядины (в сыром виде).
Но был один вопрос…
«А что со временем-то?»
Да, вот и прокол. Мы не обговорили время, в которое мне следовало выйти.
«Что ж, придётся надеяться на своё обычное время и обычный маршрут. В прошлый раз так и встретились»,
После эссе я решил написать Феде. Узнать, как он и почему решил уйти. Хотя, вопрос был риторическим.
Привет, -- напечатал я. – Ты как?
Несколько минут, и я получаю ответ.
А как думаешь, чувак? Ужасно.
Что я могу сделать?
Ничего. Ты уже сделал, что должен был. Дальше я сам как-нибудь.
Мне захотел извиниться за то, что я вывалил на него эту неприятную правду.
Прости что всё испортил.
Пауза, потом ответ.
Не парься. Я рад, что ты рассказал. Ты хороший друг.
При этих словах глаза опять захотели дать течь.
)
Я бы не смог работать месте с ней. Прости, что оставляю тебя, но это было бы выше моих сил.
Всё нормально. Я понимаю.
Спасибо, чувак. Я Тебе потом напишу, как в новое место переберусь.
Хорошо)
На этом мы закончили, и я решил написать Ксюше.
Он не разговаривает с тобой?
Скажу сразу, я так и не получил от неё ответа. Ни в тот день, ни в другой. До самого конца практики. С ней в этой истории было закончено. И мне было искренне жаль, что не мирно.
****
В девять часов вечера я вышел на улицу и направился на свой привычный маршрут. Во внутреннем кармане моей джинсовки, теперь уже чёрной, под стать уличной тьме, у меня лежал аккуратно сложенный лист с моим эссе. Где именно она сейчас может быть, я не знал, как и то, есть ли она хоть где-то. Но делать было нечего. Надо искать. Искать и надеяться.
Я шёл к тому отрезку маршрута, который стал основным в нашу первую прогулку. Добравшись до него, я перешёл на сторону где не было яблонь, зато чуть дальше при желании можно было свернуть на пристань с цепляющим названием «Ракета». Пока я шёл, всё моё тело напитывалось энергетикой тёплого осеннего вечера. Вскоре красота яблонь должна была исчезнуть, где-то она уже это сделала, но пока ещё не везде. А потому атмосферу можно было назвать без преуменьшения чудесной.