И в одну секунду всё стало ещё чудесней.
Потому что мне навстречу шла София Михайловна.
Я остановился с широченной улыбкой на лице.
«Сегодня удача на твоей стороне, парень».
Ликуя в душе, я возобновил шаг, сделать его чуть медленнее прежнего. Когда мы остановились друг перед другом, между нами ещё оставался метр.
- Здравствуй, - сказала она.
- Добрый вечер.
- Ну что, домашка выполнена? – И она очаровательно, убийственно очаровательно рассмеялась.
- И ждёт вашей проверки, - после собственного смешка добавил я.
- Пойдём туда, - указала она в сторону пристани, где было несколько свободных скамеек перед водой.
Мы неспеша подошли к одной скамье и уселись на неё. Я достал своё эссе и передал ей. Пока она просматривала его, я по улыбке и качанию головы понял, что придётся читать его вслух. Впрочем, мне такой вариант нравился даже больше.
- Читай, Артём. – Она вручила мне лист обратно, не сдерживая смеха.
- Ах-хах-хах, ладно.
Я принял лист обратно и начал читать
- Искусство – это то, что даёт человеку шанс прикоснуться к прекрасному; то, что открывает перед ним двери сразу в несколько миров. Кто-то отворачивается от того, что увидит за этими дверьми, ну а кто-то протягивает к нему руки. И те, кто не побоятся сделать это, получают возможность не только взглянуть на жизнь и людей по-другому, но и найти себя.
Чем лучше искусство, тем скорее человек найдёт в нём себя.
Я закончил и оторвал взгляд от текста. София Михайловна смотрела на меня в упор, и этот взгляд меня просто убивал, в хорошем смысле. Вдруг все мои чувства, которые я до этого частично подавлял, захотели разом вырваться наружу.
Я представил, что бы было бы, если бы мои будни не были украшены беседами с этой очаровательной, порой удивительной девушкой.
«Без неё бы мне не было видно звёзд. Без этих разговоров, без этой улыбки и без этих глаз я бы пропал…»
Прости мне мою сентиментальность, читатель, если ты вообще есть. Но я не могу по-другому вспоминать об этих волшебных моментах. В такие моменты как наша первая прогулка под яблонями, или как чтение эссе на безлюдной пристани в окружении тепла ночи, мне казалось, что всё в этом мире возможно.
«Рядом с ней всё становится возможным…»
- Что ж, это конечно не мой профиль, но оценку «пять» ты заслужил. У тебя получилось подобрать слова, которые бы хорошо описали суть и цель искусства. Это не так-то просто.
- Спасибо, - хриплым голосом изрёк я, убирая эссе обратно в карман. Пока я это делал, я решился задать ещё один вопрос.
- София Михайловна, как вы считаете, может ли человек достичь невозможного?
Девушка положила руку мне на плечо.
- Когда-то улететь в космос считалось невозможным, Артём. Так что, да, я считаю, что может.
После этих слов мои страхи сомнения в этот момент совсем уж ослабли. В какой-то степени, сказанное ею стало точкой невозврата. Я понял, чем хочу заняться в ближайшее время. Главное не наделать глупостей.
«Глупости…»
Я словно пробовал это слово на вкус, перекатывая его на кончике языка.
- Чувствую себя как интервьюер, - со смешком сказал я. – А вот ещё какой вопрос: как вы думаете, полезно ли человеку иногда совершать глупости? Осознанно?
Тогда ей, как и днём, пришлось задуматься, прежде чем дать ответ на мой вопрос.
- Глупости - это понятие достаточно размытое, и совершать их нужно с большой осторожностью, заранее принимая на себя ответственность за любые возможные последствия. Разумеется, сюда не должно входить ничего противозаконного и серьёзно нарушающего чужие границы, особенно если это какие-то серьёзные поступки, которые могут повлиять на твою или чужую репутацию. А простые глупости, в рамках исследования жизни, вполне имеют место быть.
Пока она говорила, я жадно впитывал умом и сердцем каждое её слово; ни одно не хотелось пропустить мимо ушей. Я сидел, слушал её, и натурально не мог поверить в то, что происходит. Из моей жизни навсегда ушёл один человек, временно ушли двое других, но появилась она, это чудо терпения и педагогического такта. Кем я был, чтобы уделять мне столько времени? Я не имел права отнимать его столько у той, которой ещё предстояло вести занятия для моей группы. Но она не говорила по этому поводу ни слова, хотя как я считал, должна быть возмущена.
- В любом случае, - продолжала она, - жизнь накладывает на человека очень много ограничений, и за их рамки выходить стоит лишь в полной уверенности в своих силах.
- Мне стало спокойнее, когда я узнал ваше мнение.
- Рада за тебя. – И так и было, я не сомневался.
Ещё мне показалось важным кое-что уточнить. Часть своих мыслей.
- Я очень надеюсь, что стук в комнату, в которой живёт ваша душа вам не мешает. Вам ещё много работы со студентами предстоит, и нужно хорошее терпение, чтобы ещё и до занятий такому как мне столько времени уделять.
Он как будто попыталась успокоить меня.
- Артём. Мне интересно с тобой разговаривать, в самом деле. Если всего будет в меру, то лично я не вижу причин прекращать такое наше общение.
Хоть мне только предстояло узнать, что подразумевается под этим «всего», душа всё равно начала ликовать от осознания, сколько нам ещё предстоит обсудить и к чему это может привести.
«И что благодаря ей я смогу написать».
- Ваша мини-лекция на тему глупостей оказала достаточно действующий эффект. Позволите сделать одну?
Она заметно насторожилась, но, видимо, и заинтересовалась тоже.
- Позволю. Так уж и быть. – Это прозвучало чуть ли не кокетливо, я аж сам смутился.
Девушка закрыла глаза, а я осторожно, бережно взял её за руку, и тоже закрыл глаза. Всё что делал – просто пытался запомнить этот невероятный момент, который ещё недавно существовал только на уровне несбыточной грёзы. Однако тепло её руки отчётливо ощущалось в моей, и это тепло исцеляло меня. Исцеляло от тревоги, тоски, всего плохого и сложного, что навалилось за последние недели с начала практики.
Единственное чего боялся, так это открыв глаза не увидеть её. Но вот я открываю глаза, вижу перед собой её улыбающееся личико, по-прежнему ощущаю в своей руке её тепло и кое-что осознаю.
«Я только что прикоснулся к прекрасному. А звёзды у нас над головами наконец зажглись».