То сколько я её знаю, не позволяет мне во всём этом ей признаться, потому что это будет выглядеть глупо, по-детски. Я знаю это, я ведь не идиот. Но ещё я не слепой, и просто не мог, не мог – и всё тут! – пройти мимо такой красоты, такого манящего миража, который оказался вовсе не миражем. Она оказалась бриллиантом среди кучи стекла, которое никогда бы меня не привлекло. Кто-то, чёрт, да очень многие, скажут мне что это тупость, бессмыслица, ведь жизнь только начинается, мало ли кого я ещё на своём пути встречу. Это так. Мне, да и ей, ещё со многими предстоит познакомиться. Но я не хочу упускать возможность стать ближе к ней настолько, насколько это вообще возможно. Потому что за все свои осознанные годы она одна, одна-единственная дала мне тот уровень понимания, о котором я так много читал в книгах, который считал вымыслом до всей этой заварушки с собственными чувствами. Где гарантия, что за последующие годы мне встретится кто-то с таким же уровнем понимания? Я не хочу терять свою возможность, поэтому не собираюсь отступать, даже если все вокруг станут твердить мне, что это детский сад. Я уже сыт по горло своими потерями, Катя.
Жизнь ведь одна, я уверен ты это знаешь. Эта девушка стала для меня словно утешительным подарком от жизни, которая так побила меня за последние годы. Мы как-нибудь поговорим об этом, не сомневайся. И хоть мне нечего предложить этому подарку взамен кроме своих искренних чувств, я ни за что от него не откажусь, куда бы нас с ней это не привело. Она мой смысл, моя мотивация, та самая вещь, которая показывает человеку, что на этом свете, который иногда так любит погружать нас всех во тьму, не всё так ужасно и сложно. Да, чертовски многое, но всё же не всё.
Катя смотрела на меня во все глаза, а я, в общем-то, уже заканчивал.
- Так что да, Катя, - уже тише вымолвил я. – Она сильно мне нравится.
Как же легко мне стало после этой речи. Я был словно персонаж произведения, который долгое время хранил что-то в себе, а теперь выплеснул это в самый подходящий момент. И это дало свой эффект.
- Я… Я понимаю, Артём. – Что только не читалось в её взгляде… - И это не так как часто бывает, когда говорят что понимают, а на деле нифига. Я правда понимаю. На нас с Яной тоже многие косо смотрят, но нам всё равно. Мы поначалу сомневались друг в друге, а теперь вот как всё вышло. Так что я понимаю твои терзания.
«Она поняла. Чёрт, действительно поняла…»
- Я тебе верю. – После этих слов мы обнялись и решили наконец размять свои ноги.
Когда мы вышли с набережной к мемориалу с Вечным огнём, я отдал ей листы со своим небольшим произведением, на которое меня вдохновила София Михайловна.
- Прочти. Это всё, что я написал за последние месяцы. Благодаря ей.
- Ух ты! – чуть не воскликнула она. – Это мне надо!
- Забирай. Это не единственный экземпляр.
- С удовольствием прочту.
- Хех, возможно, - ответил я. – Возможно.
ГЛАВА 21
27 сентября
На следующий день, в среду, после практики в гимназии я получил от Кати сообщение.
Артём, это очень хорошее произведение. Тебе надо его опубликовать.
Да я даже ей его страшусь показывать, - напечатал я в ответ. – А ты говоришь: публикуй!
Ну, понятное дело, надо довести до ума, но в целом-то здорово. Трогательно, жизненно. Людям такое нравится.
А ты у нас эксперт на литературном рынке потребителей?)
Она отправила очень даже говорящий эмодзи.
Я подумаю об этом, - напечатал я на ходу.
После я решил включить трек, под стать моему очарованному настроению. Бруно Марс, «Just The Way You Are».
София Михайловна сидела на своём привычном месте. Вид у неё был, к моему большому удивлению, огорчённый.
- Здравствуйте. – Она подняла на меня полные грусти и даже шока глаза. – Что стряслось?
- Странные жизненные обстоятельства, Артём.
- Какие? – Я присел рядом.
Было видно, что слова даются ей с большим трудом, но молчать она точно не собиралась.