- Хорошо, - ответил я, понимая, что у меня слегка дрожат губы. – Всё хорошо, как всегда. У Славы тоже.
Славой зовут моего старшего брата.
- Он работает? – поинтересовалась бабушка.
- Да. – Я чуть подождал, потом спросил: - Он был у тебя утром?
Она медленно-медленно помотала головой. Перекатила на одну сторону, потом на другую.
- Хм. – Я еле заметно нахмурился. Утром здесь должен был быть как раз он. - Соседка была?
- Ага.
- Ну хорошо.
Вдруг в дверь палаты постучали и через секунду к нам зашла женщина, катя перед собой тележку с едой.
- Обед, ребятки, - с улыбкой объявила она.
Она начала порционировать макароны с котлетами в тарелки, а когда подошла к нам с бабушкой, объяснила мне, что из той кучки таблеток на тумбочке ей дать и как. Ещё она измерила у всех пациентов температуру и спасла от скорого падения с кровати женщину, что спала с громким храпом, а после удалилась.
Я же сел на стуле поудобнее, взял ложку и стал отламывать от котлеты один маленький кусочек за другим, чтобы бабушке было удобнее глотать, время от времени по её указке давая ей воды из стеклянной бутылочки с трубочкой.
Любопытная всё же штука, наша жизнь. Мы начинаем её, не в состоянии кормить себя сами, одевать и многое другое. Затем с годами эти вещи становятся для нас обыденностью, которой мы учим других так же, как этому учили нас. Но в итоге многие из нас в конце жизни приходят к тому же, с чего и начали: неспособность самому принимать пищу, одеваться и т.д.
Я не против цикличности в нашей жизни, но такая меня, буду честен, пугает.
Обо всём этом я сидел и думал, пока помогал бабушке разобраться с обедом. На удивление, она съела много, почти всю порцию. Валентина Ивановна ещё вчера сказала мне об этом, но я не почему-то не поверил. Теперь же, увидев это лично, мне стало легче. А таблетку я раскрошил и дал бабушке вместе с одним из кусочков котлеты, благо та была с какой-то подливкой.
- Достань-ка творожок, - попросила бабушка. – Внизу.
Я открыл нижнюю дверцу тумбочки и увидел там пару упаковок персикового творожка. Эта просьба заставила меня улыбнуться и приободриться. С ещё большим облегчением, я накормил бабушку и им.
- Возьми один себе. – Это было не предложение.
- Нет, тебе ведь покупали. Да я и не хочу.
- Возьми. – Даже в таких обстоятельствах она себе не изменяла. Дала мне понять: варианта отказаться у меня нет.
Я с улыбкой повиновался и убрал творожок в рюкзак. Вообще он не был мне нужен, но я настолько к нему привык, что часто стал брать его с собой даже в самые короткие поездки, где он, казалось бы, совсем не к месту. Иногда даже бывало так, что я тянулся поправить лямки, которых не было, и меня на секунду охватывал страх, который хорошо знаком людям, которые хотя-бы раз что-то где-то оставляли, а потом в панике возвращались, надеясь найти оставленное на том же месте.
После обеда я с трудом помог бабушке сесть, приобняв её за плечи правой рукой, благо они у меня длинные. Она, к слову, сама не раз отмечала это, когда что-то из её вещей заваливалось за диван дома.
Сидеть было удобно лишь первые несколько минут. Потом всё тело, но особенно спина начинали дико болеть. Но я старался не обращать на боль внимание и сидел зная, что не могу подвести бабушку. Ей обязательно нужно было сидеть хотя-бы полчаса в день, чтобы вся дрянь внутри отходила.
Вдруг баба решила поднять ту тему, о которой я сам уже успел со всем этим забыть.
- Девочку-то себе не нашёл? – Она заулыбалась.
- Я… - Я издал короткий смешок и отвернулся. Собрался и продолжил: - Нет. Пока не нашёл.
- Ничего, найдёшь. Красавчик, с такими волосами-то.
И вновь комплимент моим волосам.
- Да ладно тебе. – Моя улыбка вышла из-под моего контроля. А я и радовался.
Вдруг она пристально посмотрела на меня. Я поймал этот взгляд, в котором стояли слёзы, и чуть сам не прослезился. Океан благодарности был в тех глазах.
- Молодец. – Бабушка нашла в себе силы положить свою руку мне на макушку и погладить. – Молодец.
- Спасибо, - тихо отозвался я и крепче обнял бабу.
В голове же я услышал голос мамы:
«Молодец, Артём»
«Ты должна быть здесь, - подумал я в тот момент. – Рядом со мной. Рядом с нами».
Мы посидели сорок минут, после чего я помог бабе лечь и аккуратно укрыл белоснежным одеялом.
- Всё, пока. – Я наклонился и прикоснулся к её руке. – Завтра приеду.
- Пока, - сказали мне её губы.
Я вышел из палаты и ощущал приближающееся облегчение от того, что лежать ей в этом унылом месте осталось всего ничего.
«Буквально один день. А послезавтра – домой…»
Пожалуй, одно из самых приятных ощущений при просмотре фильма – вместе с персонажами понимать, что кошмар вот-вот кончится и из-за туч выйдет солнце, которое согреет тебя своими яркими лучами; успокоит, излечит душу от мрака и усталости.