Марк замер и приготовился слушать, машинально нажав на кнопку записи диктофона, не отрывая глаз от магистра.
Гейл Одли внимательно оглядел аудиторию и, улыбнувшись своей притягательной улыбкой сказал: «Я вижу здесь новые лица, поэтому хочу сначала познакомиться с новичками. Меня зовут Гейл Одли, я магистр философии и истории, и преподаю эти дисциплины без отрыва друг от друга, поэтому мои лекции идут несколько больше по времени, чем у других и это дополнительные лекции, которые будут проходить с мая по август. Так как желающих попасть на них много, то деканат разрешил мне работать в каникулы, но всё зависит от вас и от вашей посещаемости. Если аудитория в течение лета будет такой же полной как сейчас, то лекции прерываться не будут».
- Вы,- Гейл Одли указал рукой на Марка,- вижу, вас, впервые, встаньте, пожалуйста, и назовите своё имя и откуда, вы, родом.
Марк встал, и почувствовал, как у него задрожали коленки. «Чего это я,- подумалось ему».
- Марк Брук, я из Швейцарии Лозанна. Приехал сегодня и с поезда прямо сюда. Наслышан о вас и вашем преподавании истории и мне очень захотелось прослушать весь курс и решить так ли, вы, хороши, как о вас отзываются.
- Мне приятно, Марк, что, вы, такой прямолинейный. А скажите, кем вы, хотите стать после окончания Бристоля?- Гейл Одли все так же улыбался доброжелательной улыбкой, глядя на Марка.
- Преподавателем истории у себя в Лозанне,- ответил Марк.
- Похвально,- Гейл Одли кивнул головой,- чтобы быть учителем нужно не просто любить свой предмет, а любить, прежде всего, ученика, которого, вы, будите учить. Садитесь. А теперь, вы,- магистр повернулся направо и, посмотрел в угол аудитории на вставшего парнишку,- скажите своё имя и фамилию.
Марк смотрел на этого человека, и внутри него поднималась огромная симпатия к этому мужчине. Он сам не понимал, почему это чувство так росло. Голос, движения, то, как говорил и как держал себя Гейл Одли, все дышало каким- то магнетизмом. Пока магистр знакомился с новичками, Марк открыто рассматривал его, нисколько не смущаясь. Одет Гейл Одли был в джинсы тёмно- синего цвета, в голубую рубашку изо льна и пиджак чёрного цвета. На ногах были чёрные кожаные кеды.
- Ну, вот, я с новичками познакомился и вы, с ними тоже, а теперь перейдём к самой лекции,- услышал Марк магистра и размышления его прервались.
- Начну, пожалуй, со вступления,- открыл свою лекцию Гейл Одли, он снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула,- вся история нашей цивилизации представляет собой от начала и по сегодняшний день борьбу религий. Религия неотъемлемая часть истории. К каким бы временам, вы, не обратились, будь то человек неразумный или уже Средние века, века прогресса и наши дни, везде, вы, увидите печать той или иной религии. И на основании этих религий соответственно всегда зарождалась полемика между религией и философией, религией и научно- техническим прогрессом. Хочешь власти- создай свою религию, я бы так обобщил всю историю нашего мира. Религия всегда привносила в нашу жизнь двоякий смысл, и каждый индивидуум усматривал в ней своё. Хочу предложить вам пример из истории жизни одного замечательного человека Роджэра Бэкона опередившего своё время на два века. Годы его рождения и смерти 1214 по 1292. Замечателен Бэкон тем, что принадлежал к ордену братьев- францисканцев, но своим нравом и суждениями, противоречил устоям тринадцатого века. О жизни Роджэра Бэкона мало что известно, только со слов тех, кто его знал и его собственных, однако его три наиболее известные работы знамениты атакой неистовой и бескомпромиссной на невежество, и ограниченность своего времени. Бэкон страстно утверждал необходимость эксперимента и собирания знаний. И я процитирую, вам, Герберта Уэллса строчки из его работы под названием «Всеобщая Мировая история Цивилизации», потому что я согласен с ним полностью,- тут Гейл Одли задумался на секунд пять, вспоминая эти строчки,- «И через все, написанное Бэконом, временами завуалированно из- за необходимости хотя бы видимо построить свои взгляды под всевозможные ортодоксии, из страха тюрьмы, звучит настойчивый призыв человечеству: «Перестаньте следовать догмам и авторитетам- оглянитесь вокруг себя!» Он обличал четыре основных источника невежества: почтение к власти, обычай, мнение невежественной толпы и тщеславие, гордое нежелание переучиваться, к которому предрасположены все мы. Преодолей мы их- и все силы природы станут на службу человечеству… Ульям Оккам, Бэкон- вот ранние предшественники начавшегося в Европе великого движения от «реализма» к реальности. В 1339 году на их книги был наложен запрет»,- закончил цитировать магистр,- и далее я могу точно вам воспроизвести отрывок из книги «Всеобщей Мировой истории цивилизации», которую рекомендую к прочтению,- снова продолжил он,- этот отрывок очень точно показывает отношение не только Герберта Уэллса к истории создания нашего современного мира, но и моего тоже,- магистр снова задумался на секунду и продолжил,- «На протяжении тринадцатого и четырнадцатого веков эксперименты, проводимые с материальными предметами, становились все многочисленнее. Люди добывали всё новые знания, но пока ещё не было взаимосвязанного и поступательного продвижения. Работа проводилась в одиночку и в глубокой тайне. Традицию обособленного исследования Европа переняла у арабов, и теперь в лабораториях, оберегая свои находки и открытия от соперников, трудились алхимики. И напрасно современные авторы излишне спешат с насмешками в адрес алхимиков. Они были в самой тесной связи с мастерами, работавшими по железу и стеклу, с травниками и лекарями той эпохи. Алхимики проникли во многие тайны природы, хотя на самом деле искали не знаний, но силы. Они были одержимы «практическими целями»- как сделать золото из более дешёвых материалов, как достичь бессмертия с помощью эликсира жизни и другими такого же рода приземлёнными мечтами. По ходу своих исследований алхимики немало узнали о ядах, красителях, металлургии и так далее. Они открыли различные отражающие поверхности и смогли в итоге получить прозрачное стекло- и тем самым проложили дорогу к линзам и оптическим инструментам. Но, как мы узнаем от учёных и чего до сих пор не в состоянии усвоить «прагматики», только когда ищут знания ради них самих- только тогда они приносят богатые и неожиданные плоды, щедро одаряя ими своих слуг. Современный мир по- прежнему гораздо охотнее тратит деньги на технические исследования, чем на чистую науку. Половина из тех, кто трудится в научных лабораториях, по- прежнему мечтает о патентах и секретных технологиях. Мы всё ещё продолжаем жить в век алхимиков, несмотря на наш скепсис при упоминании о них. Современный бизнесмен продолжает думать об исследовательской работе как о своего рода алхимии».- Гейл Одли посмотрел на аудиторию и продолжил,- к чему это сейчас я процитировал Герберта Уэллса? А к тому, что его книга, написанная в период его жизненного пути, прошлого века, содержит мысли, которые актуальны до сих пор и религия, о которой я упомянул в начале своего повествования всячески пыталась препятствовать развитию науки в целом, потому, что люди имея знания, стали задавать неудобные вопросы, на которые у неё не было ответов. Послушание было единственной основой любой религии, но если бы не было этих любознательных натур, которые появлялись в течение всей истории человечества, то мы с вами до сих пор жили бы в каменном веке.- Магистр прошёлся по сцене, разминая затёкшие ноги и затем, обернувшись к студентам, сказал,- но я отнюдь не против религии, как таковой. В её основе заложена искра любви, любви объёмной, громадной, страстной. Из- за этого религия так привлекает человечество во все времена и будет привлекать, и тянуть к себе. И не важно, что эту любовь каждый тракту