…Азгар не спал всю ночь. Любовное томление сжимало его грудь, и никакие уговоры разума не помогали. Он несколько раз анализировал внешность девушки, её социальное положение и все ответные возражения против их союза его продюсера, и эмира же конечно. Азгару почему- то в голову не могло прийти то, что девушка может отказать ему во взаимности. Жизнь красавца и знаменитого певца укрепила в нём уверенность, что мир принадлежит ему, хотя бы часть мира, поэтому все размышления у него были на тему сопротивления, которое ему теперь придётся выдержать от продюсера и покровителя. Однако Азгар был не робкого десятка и чувствовал, что бороться за свою любовь ему все- таки придётся. Здесь сыграли гены его матери, которая в своё время боролась за возможность счастья с его отцом. Он помнил, как отец всегда рассказывал Азгару о его матери, которую он, к сожалению, не помнил, что она была крепким орешком и смогла противостоять всей своей родне, включая двоюродных тёть и дядь, и добилась своего. Отец всегда очень тепло отзывался о матери Азгара и Азгар видел, что отец до сих пор любит её.
Ворочаясь в кровати Азгар в какой раз спрашивал сам себя, настоящая ли эта любовь или же это просто игры гормонов, но ответ пока его не устраивал, потому что разум твердил одно, а сердце и душа другое. Вконец измученный он уснул под утро. С утра после того, как Азгар принял душ, его неумолимо потянуло в кафе «Rêve». Он даже не стал завтракать и решил поесть там. Приехав в кафе, Азгар оказался первым посетителем. Зал был пуст и стулья вверх тормашками стояли на столах, по- видимому мыли пол и чтобы они не мешали, их таким образом убрали, а раз посетителей нет, то и не торопились ставить на место. Колокольчик затренькал, извещая работников кафе, что у них первый посетитель. На звон колокольчика вышел повар и Мария.
- О…господин,- заволновался повар, узнав Агзара,- как мы рады, вас, видеть этим солнечным утром, здравствуйте, долгих лет жизни, вам,- он поклонился ему.
- Доброе утро,- чуть запинаясь, промолвила Мария. Она была очень удивлена и немного напугана. Слова матери ещё звучали в её ушах. Мать Марии не хотела отпускать дочь в Дубай, так как была не хорошего мнения об арабах в целом и перед тем, как дочь её собралась всё- таки поехать на заработки, все уши ей прожужжала о том, какие они противные и похотливые.
Азгар улыбнулся Марии своей ослепительной улыбкой и поздоровался: «Доброе утро, Мария. Я могу же, вас, называть просто по имени?»
- Конечно,- кивнула она головой, потому что не знала, можно ли возразить на эту просьбу.
- Проходите, пожалуйста,- засуетился повар,- это большая честь для нас. Вы, снова посетили наше заведение. Значит, вам, у нас хорошо,- больше утвердительно, чем вопросительно сказал повар.
- Я хочу, чтобы Мария обслужила меня,- сказал Азгар и внимательно посмотрел на девушку. Мария покраснела.
- Конечно, конечно,- промолвил повар и ретировался на кухню.
Азгар сидел за столом и просматривал меню. Он специально медлил, потому что ему было очень приятно общество Марии. Она стояла молча возле него и теребила край своего фартука от волнения. Это не укрылось от Азгара и он поднял свой взгляд на неё.
- Вы, волнуетесь?- спросил он глядя ей в глаза.
- Вам, понравилась наша еда?- вдруг спросила Мария Азгара. Она решила, что если он ответит утвердительно, то значит, что он пришёл сюда не из- за неё.
- Да,- коротко ответил он. Мария вздохнула с облегчением.
- Господин, выбрал?- снова спросила Мария.
Азгар сделал заказ, а затем попросил её: «Спросите разрешения у своего начальства на то, чтобы составить мне компанию. Я хотел бы позавтракать вместе с вами».
Мария, хотевшая уже упорхнуть из зала, задержалась и с волнением посмотрела на Азгара, чтобы выяснить для себя надсмехается ли он над ней или серьёзен в своей просьбе. Мария знала, что она не привлекательна для мужчин. У себя в Сербии она никогда не слышала восхищённые свисты противоположного пола себе в след, никогда ни кто ей не говорил, что она прекрасна или же что кто- нибудь хочет пойти с ней на свидание. Поэтому её так удивила просьба этого красивого, знаменитого и богатого араба. Мария знала себе цену, в которой не последнюю роль сыграла её матушка, называвшая Марию «мой гадкий утёнок», однако она не была дурой, и могла определить, когда мужчина намеревался поухаживать за ней.
- Я спрошу, конечно, если, господин, хочет,- немного помедлив, ответила Мария.
- И ещё. Могу, я вас, попросить не называть меня господин.