Через восемь часов двадцать минут преодолев расстояние в шесть тысяч семьсот восемьдесят километров от Дубая до Сеула, самолет авиакомпании Эмирейтс приземлился в аэропорту Гимпо. Азгара и Марию встречал Вафа. Когда он увидел своего сына и свою будущую невестку, прослезился.
- Дети, мои,- со слезами на глазах, стараясь обнять обоих, произнёс Вафа.
- Отец, ну чего, ты, весь в слезах,- тихо сказал Азгар.
- Сынок, я тебя три года не видел. Дай поплакать старику,- и, посмотрев долгим взглядом на Марию, добавил,- а она у тебя красавица!
Мария покраснела. Второй мужчина после Азгара в её жизни назвал красивой.
- Ну, пойдёмте, пойдёмте,- вдруг засуетился Вафа,- тут народу полно, ещё кто узнает тебя.
- Не беспокойся, отец, в Корее я не популярен и эти бинты на лице. Никто не узнает меня,- смешком сказал Азгар.
- Хорошо, хорошо, сынок. Слава аллаху, ты, жив и здоров, а лицо это дело наживное. Наши пластические хирурги волшебники, вмиг всё исправят. Если нужно я кредит возьму, чтобы операцию оплатить.
- Не нужно, отец,- Азгар взял свой чемодан за ручку,- у меня есть деньги на операцию и не только. Не пропадём.
- Ладно, сынок, хорошо. Пойдёмте, вон там стоянка такси.
Так Азгар, Мария и Вафа воссоединились полноценной семьёй. Через две недели Азгару сделали первую операцию на лице. Азгар решил, что лицо должно быть таким, каким его наградил всевышний при рождении. Пластический хирург, с которым он говорил перед операцией, сказал, что постарается восстановить все как было до этого несчастного случая, однако сто процентную гарантию давать не стал. Азгар перенёс три операции, после которых Мария и Вафа восхищённо смотрели на него, чем смущали Азгара ещё больше.
- Сынок, да, ты, красивее стал!- воскликнул Вафа, смотря на него, после того как Азгар снял последние бинты. Синяки почти полностью прошли, разрез глаз остался отцовским, миндалевидным, а нос, сломанный в трёх местах, стал после операции изящнее.
-Мне тоже результат понравился, отец,- сказал Азгар, рассматривая себя в зеркало.
Мария молча стояла в восхищении, с обожанием смотря на своего возлюбленного.
- Иди ко мне, любимая,- позвал Азгар Марию.
Она медленно подошла к нему, и он обнял её.
- Ну, как я тебе?- смехом спросил Азгар,- хорош для того, чтобы стать твоим мужем?
- Азгар!- она засмеялась и вслед за ней сам Азгар и Вафа прыснули со смеху.
После перенесённых операций их жизнь постепенно вошла в обычную колею. Мария созвонилась со своими родителями по скайпу и рассказала им новость о том, что скоро выйдет замуж. Был небольшой переполох на том конце от такой новости, но когда её родители познакомились по видео связи с Вафой и Азгаром, немного утешились в том, что их дочь все- таки смогла найти себе неплохую партию. Свадьбу решили сыграть через месяц и пригласили родителей Марии.
Азгар начал поиски продюсера, который бы взялся за его новую карьеру, но теперь уже в Сеуле. Пока тех денег, что сумел перевести Азгар на Швейцарский счёт, хватало. Особо они не шиковали, жили на маленькой квартирке у отца Азгара. Квартира была двух комнатная со всеми удобствами, мест хватало всем. Свадьбу решили не делать, расписаться и посидеть в уютном кафе вместе с родителями Марии…
Сеул город надменный, живой, и жестокий, как и все мегаполисы. Найти в Сеуле занятие по душе не просто, а Азгар изнывал от бездеятельности. В какую бы звукозаписывающую студию он не обращался, везде ему отказывали. После официального оформления своих отношений, Азгар и Мария зажили жизнью женатой пары.
…Прошло полгода. Азгар сидел на скамейке в парке и смотрел на деревья без листвы. Было начало ноября. В Сеуле похолодало, и Азгар ёжился от холодного ветра, который проникал сквозь подкладку его драпового пальто. Это была первая его зима, которую он встретит в своей жизни. Родившись в Афганистане и затем, живя в Дубаях, он никогда не видел ни снега, ни зимы. На душе было тоскливо от того, что деньги на его счету заканчивались, а работы как не было, так и нет. Мария устроилась работать в местную закусочную, отец торговал книгами на рынке, а он, Азгар, знаменитый певец, прозябал в бездействии и в неизвестности. Его популярность куда- то испарилась и все те песни, от которых каких- то полгода сходили с ума, уже стали не нужны. Депрессия медленно накрывала Азгара. Мобильный настойчиво завибрировал у него в кармане. Азгару совсем не хотелось сейчас говорить с кем либо, но телефон не унимался.