– И давно вы работаете в «Убере»? – Елена продолжила тему.
– Месяца три или около того, уже успел слегка заскучать, так что, наверное, скоро брошу это занятие. – Глеб посмотрел на небо. – Кажется, накрапывает дождь, вы не чувствуете?
– Пока нет.
– Не знаю, ответил ли на ваши вопросы, – он покачал головой, – что ещё… летом мне исполнилось шестьдесят, детей нет, родители умерли давно, старший брат – пять лет назад. Живу я на Ваське, там же и мастерская, в которой давно не был. Вот, собственно, и вся история. Не слишком увлекательно, правда?
Они шли сквозь плывущий навстречу поток прохожих, и Елене взгрустнулось. Он рассказал о своей жизни в нескольких предложениях. Действительно – не слишком увлекательно. Молчание разделяло их холодом, ширясь в пространстве между ними. Елену стала тяготить его рука, ей захотелось высвободиться и побежать вперёд, но она сдержалась.
– Может, зайдём куда-нибудь выпьем кофе? – Глеб сказал это неуверенно.
Елена равнодушно пожала плечами, дескать, всё равно.
– Послушайте, – он остановился, – Елена, я не сторонник того, чтобы люди делали то, что им не хочется или не нравится. Если…
Она тоже остановилась и посмотрела на него.
Он продолжил:
– Если вам кажется, что наша встреча исчерпала себя, то я могу вызвать вам машину, – он говорил совершенно спокойно, без обиды в голосе, как о чём-то само собой разумеющемся. – Последний раз я ухаживал за своей женой, и это было лет… восемнадцать назад. И, видимо, без тренировки я разучился быть весёлым парнем с неизменным чувством юмора. Я не люблю быть назойливым, Елена.
По мере того как он говорил, её интерес возвращался. Она тоже не любила быть назойливой, и это ей нравилось в других.
– Давайте зайдём в первое попавшееся заведение, которое встретим, а там посмотрим, как пойдёт, хорошо? – Елене было приятно, что он почувствовал её настроение.
Кафешка оказалась несколько шумноватой, но вполне уютной.
– Расскажите о себе, – попросил Глеб.
Елена грела руки о чашку и заговорила бесстрастным голосом радиоведущего:
– В январе мне будет сорок семь, я врач, когда-то жила с собакой и дочерью, сейчас только дочь. Родители живут в другом городе, я типичный провинциал – приехала из Владивостока поступать в мединститут, поступила и осталась. Живу недалеко от Ладожской, впрочем, это вы и так знаете.
– Врач? – Глеб поставил чашку. – Надо же! А какой врач?
Она не любила говорить о собственной профессии, особенно в компаниях, потому что стоило упомянуть об этом, как тут же сыпались рассказы про болезни – неважно какие и неважно у кого.
– Онколог-маммолог, оперирующий хирург, – сказала она скороговоркой, – работаю в диспансере.
Он откинулся на спинку стула:
– Моя жена тоже была врачом, офтальмологом. И умерла от рака.
– Ох… – Елена растерялась. – А в каком институте училась ваша жена? Может, я её знала?
– Чего на свете не бывает. В Первом на…
– На Петроградке? – подхватила Елена. – И я! Погодите, а она, сколько ей лет… было лет…
– Она моложе меня на десять лет, – Глеб оживился, – вот уж не ожидал совпадения! Соответственно, старше вас почти на четыре. Катерина… тогда ещё Степанова.
– Катерина Степанова… Катерина… – Елена изо всех сил напрягала память, пытаясь вспомнить девушку с этим именем, и не могла. – А как она выглядела?
– У меня есть фотография, я могу показать, но мне кажется, это не очень уместно. – Он смутился.
– Гм… – она задумалась, – покажите, ничего страшного.
Он достал из кармана небольшой чехол, а из него фото.
– Правда, здесь она незадолго до болезни, старше, чем была в институте.
С фотографии на Елену смотрела женщина с короткими рыжими кудрями, чуть курносая, с полными губами и волевым подбородком. Не красавица, но что-то в ней было. Она смотрела открыто и прямо, улыбаясь тому, кто её снимал.
– Красивая, – Елена вернула снимок, – но нет, к сожалению, не помню. Думаю, мы с ней разошлись в несколько курсов, знаете, как бывает – старшекурсники уже сами по себе и с молодняком знаться не хотят.
Он положил фотографию обратно – не в бумажник или паспорт, а в отдельный чехол, и Елена это отметила.
– Я любил её, – задумчиво сказал он, – прошло два с половиной года. Я и не думал, что могу кого-то встретить, решил, что мы с Глашкой так и состаримся вместе.
– С Глашкой?
Глеб засмеялся:
– С кошкой. Елена, может быть, это преждевременно, и, может быть, из нашего знакомства ничего не получится, но я рад, что встретил вас.
За соседним столиком смеялась молодёжная компания, из динамиков лился джаз, позвякивал колокольчик то открывающейся, то закрывающейся входной двери… дзынь. Лоскуты холодного, пропитанного дождём воздуха ноябрьским бархатом повисали за темнеющими окнами.