— Там только он один?
— Только капитан.
Мы ждали. Дым становился все менее густым и наконец иссяк. Слышалось потрескивание радио. Машина «скорой помощи», стоявшая возле пожарных автомобилей, распахнула свои задние дверцы. На палубе показались люди в дыхательных аппаратах. Они несли носилки, на которых лежало нечто, прикрытое одеялом. Почувствовался запах как бы топленого сала и сгоревшей одежды.
— Вот он, — сказал пожарный. — Бедняга.
Врач «скорой помощи» протрусил к носилкам и принял эстафету от пожарных. Один из них, в дыхательном аппарате, стянул свою маску, шатаясь, подошел к кромке набережной и склонился над полоской воды меж парапетом и бортом судна: его вырвало. Напарник был уже без маски.
— Напился, — сказал он. — Там стояли две бутылки из-под джина.
«Мне нельзя алкоголя: желудок барахлит», — припомнились мне слова Калликратидиса.
Я пошел прочь и сел в такси. Голова трещала. Я был рад, что так и не удалось позавтракать. Капитан Калликратидис напился и проявил беспечность в очень благоприятный для владельцев «Поиссон де Аврил» момент. За портовыми подъемными кранами поднималось солнце и день становился все жарче. Но меня так знобило, что волосы на теле встали дыбом. Если капитан Калликратидис был убит, то, наверное, для того, чтобы заставить его окончательно замолчать.
Но не исключено, что — лишь затем, дабы предотвратить конкретно его разговор со Миком Сэвиджем.
У меня вдруг пересохло во рту и зазвенело в ушах, а мир наполнился черными враждебными взглядами. Я ощущал их, садясь в лондонский поезд. Они преследовали меня и в Паддингтоне, и по дороге в отель. «Прекрати! — говорил я сам себе. — Это простое совпадение. Несчастный случай. Нет, неправда. Это убийство, хотя оно не имеет к тебе отношения».
И снова передо мной были все те же обои и викторианский платяной шкаф. В его зеркале перед моим взором предстал человек, нуждавшийся в стрижке и сорокавосьмичасовом сне. Но мне было не до сна. Когда я брился, зазвонил телефон. Это была Мэри Эллен.
— Что произошло? — спросила она.
— Случился пожар.
— Это имеет к тебе отношение?
Я не хотел волновать ее. Мэри Эллен была достаточно умна, чтобы понимать, что причин для беспокойства много.
— Никакого.
Она сменила тему:
— Сегодня вечером в «Королевской флотилии» состоится бал. Не забудь, что господин Шеккер собирается побывать там.
— Ты тоже поедешь?
Мэри Эллен рассмеялась. Танцы? Глупая идея.
— Я работаю, — сказала она. — Хотя я, конечно, люблю танцевать. Но у меня нет такой возможности.
Калликратидис был моим главным козырем. Теперь он мертв. Возможно я, в конце концов, почувствовал необходимость принять предложение Арта Шеккера.
Я добрился и отправился в «Мосс Брос», где взял напрокат смокинг, потом зашел постричься. К вечернему чаю я уже выглядел таким аккуратным, каким и не мечтал когда-либо стать: слишком большой подбородок, слишком большой нос и, приходится добавить, несколько одичавшие глаза, — все это явно не способствует продвижению карьеры. К тому же я смахивал на личность, желающую знать, кто за ней наблюдает.
Я позвонил Джастину и рассказал ему, что случилось с господином Калликратидисом.
— Вот дерьмо! — сказал он. — Судя по всему, на подходе еще одно исковое заявление.
— Вероятно.
— Что-нибудь можешь предпринять в связи с этим?
— Есть кое-что очень интересное.
Я попросил его одолжить мне машину. У Джастина их было три и он одолжил мне свой большой «БМВ». Джастин обладал целой коллекцией таких. Я промчался вдоль магистрали «МЗ», а затем свернул, направляясь в Саутгемптон, где на пароме переправился через пролив в Каус. К девяти часам я входил через отделанные металлом ворота «Королевской флотилии».
Глава 20
«Флотилия» была основана в середине девятнадцатого века кузеном королевы Виктории, который, стремясь впредь гарантировать владычество Британии на море, оказался недостаточно сообразительным, дабы понять, что подобные цели не достигаются созданием яхт-клуба для зазнавшихся аристократов. Заведение это было до такой степени недоступно, что даже мой дядя Джеймс оказался забаллотированным («слишком ирландский»). Ныне клуб сосредоточился на том, что имел свой специальный флаг (белый, с миниатюрным королевским штандартом вместо государственного флага Соединенного Королевства) и почитал себя первым по роскоши, присущей британскому парусному флоту. По мнению многих, его первенство в британском парусном спорте было таким же очевидным, как дрессировщика динозавров в конюшне скаковых лошадей.