— Арт, — обрадовался я. Арт Шеккер, мой старый друг. Все в порядке.
Но он в тот вечер был не слишком дружелюбен.
— Мик, ты весь измялся, — сказал Арт.
Он пошарил у меня в кармане и вытащил оттуда бутылку джина. В ней еще оставалось дюйма два на донышке.
— У нас с тобой возникла проблема.
Неожиданно вспыхнул блиц фотоаппарата.
— О Господи! — вздохнул Арт.
Я доверял Шеккеру. Он добрый малый. Он поймет, почему я так обеспокоен, как только я объясню ему кое-что.
— В том нет моей вины, — сказал я.
Арт улыбался, но глаза его смотрели холодно. И я понимал, что хотя он и говорит: «Конечно, разумеется», но на самом деле не верит ни единому моему слову.
— Я сейчас расправлюсь с фотографом, а затем мы вызовем тебе такси, — сказал Арти и отошел к человеку с камерой. Шеккер выхватил фотоаппарат из его рук и вытащил пленку. Тот закричал с характерным для кокни акцентом: словно ротвейлер залаял. Я направился куда глаза глядят, в сторону лужайки, привлекаемый огнями, плавающими в темном Соленте. Мне хотелось плакать, но я все еще не знал почему.
Кто-то шел в темноте рядом со мной. Судя по запаху духов — Бьянка.
— Быстро, — сказала она и схватила меня за руку.
Бьянка потащила меня за собой. Огни закружились и затуманились. Я не понимал, где я. Хлопнула дверца машины. Я ощутил запах кожи. Запах автомобильных сидений, бензина и духов Бьянки. Так пахло предательство. Я потерял сознание.
Глава 21
Голова моя трещала. Боль исходила откуда-то из-за глаз. Язык казался вдвое больше рта. Я жаждал стакана воды. Стоило мне открыть глаза, как свет полоснул по ним, словно горсть лезвий бритвы. И я сразу же зажмурился. Потом приоткрыл один глаз, медленно. Это помогло.
Я увидел окно, занавешенное тюлью. А за ним — дерево на фоне голубого неба. Уголком глаза я заметил неработающий телевизор.
Прямо передо мной стояла тумбочка, а на ней — стакан с водой. Только она и имела сейчас для меня значение. Я выпил ее, и она освежила меня, как напиток Богов. В комнате хорошо пахло, но мой мозг был слишком затуманен, чтобы сообразить почему. Впрочем, он был достаточно затуманен, чтобы вообще соображать. Когда я вновь положил голову на подушку, мне показалось, что я слышу еще чье-то дыхание. Но мне причинило бы сильную боль повернуть голову и убедиться в этом. Я опять погрузился в сон.
А когда пробудился, освещение уже было иным. Хотел бы я знать, сколько времени требуется человеческому организму, чтобы избавиться от последствий бутылки джина. Вспомнив о джине, я начал припоминать и другие вещи.
Я вдруг сел на кровати. Мои мозги бились о череп. Я подождал, когда это прекратится, а затем попытался сосредоточиться.
Я находился в номере отеля. Тут стояли две кровати-близнецы. В одной из них находился я, в другой, судя по всему, тоже кто-то спал этой ночью. На дверном крючке висело платье, сшитое из красного шелка и достаточно яркое, чтобы ослепить.
Открылась дверь, и, вероятно из ванной, появилась Бьянка. Без какой-либо одежды. Ее полностью покрытое загаром тело было необычайно красиво. Я сохранял способность к проявлению лишь простейших эмоций, и первое, что испытал к ней, благодаря обуревавшим меня мыслям, — неприязнь.
Бьянка стянула со своей кровати легкое покрывало и укуталась в него.
— Стало быть, ты — старый милый друг Фьюлла? — произнес я.
— Это верно, — подтвердила Бьянка, глядя на меня в упор.
— А Фьюлла — старый милый друг Креспи?
— Нет.
— А что же они тогда?
— Это деловое общение.
Моя голова раскалывалась от боли. Я чувствовал злость и отвращение.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Бьянка опустила глаза.
— Так что же происходило? Ты разыскивала Тибо, чтобы отдать его в их руки?
Она вновь подняла глаза:
— Не глупи.
Гнев уже полностью овладел мной.
— Вчера вечером, — сказал я, — те люди влили в меня бутылку джина, чтобы показать мне, что они сделают с Фрэнки, если я проболтаюсь о страховых делишках Креспи, ставших мне известными. Считается, что ты — друг Фрэнки.
— Они не убили тебя, — сказала Бьянка.
— Они убили капитана «Поиссон де Аврил».
У Бьянки были большие глубокие светящиеся глаза. Из одного из них выскользнула и потекла вниз вдоль носа слезинка, оставляя на щеке мокрый след.
— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказала Бьянка.
— Что ты имеешь в виду?
Она взяла мою руку.
— Я очень, очень не хочу этого.
Покрывало упало в сторону. Я уставился в ямку меж ее грудей.
Бьянка прислонила свою голову к моей.
— Пожалуйста, верь мне, — попросила она.