Электричество еще не было отключено. Флуоресцентные лампы жужжали, заливая пространство мертвящим светом. Следствием пятилетней работы были кучи мусора от старых лесоматериалов, куски металлической защитной обшивки, контейнеры со смолой в углу. Когда-то здесь одновременно трудились тридцать человек, сооружая три яхты, и пообедать можно было только на полу.
Сунув руки в карманы, я прошел в офис. Здесь когда-то сидели мы с Мэри Эллен, обдумывая, как получить больше заказов, нанять побольше людей, заработать побольше денег, чтобы вложить их в постройку самых лучших и быстроходных яхт.
Сейчас в офисе остались два письменных стола, сейф для документов и компьютер. В отличие от эллинга здесь был полный порядок. Рядом с чайником на кухонном полотенце стояла перевернутая вверх дном кофейная чашка Мэри Эллен, а стул стоял точно напротив журнала регистрации заказов. Мэри Эллен была женой старого морского волка.
Я сел перед компьютером и щелкнул переключателем. Экран ожил янтарными символами на черном фоне. На нем высветился перечень писем и дат их отправления: письма клиентам в ответ на полученные от них благодарности, затем письма предполагаемым клиентам, выражающие вежливое сочувствие в связи с тем, что яхты, которые мы обсуждали, к сожалению, не планируются быть построенными. За ними следовали письма в банк. И столь же много — Тибо. Последним в этом перечне было «Приглашение» на церемонию спуска «Аркансьеля» на воду. Установив курсор на его позицию, я вывел на экран содержание письма: «Яхты Сэвиджа» и Тибо Леду приглашают вас на церемонию спуска на воду яхты «Аркансьель».
Был и список гостей: вся пресса, имеющая отношение к парусному спорту, куча яхтсменов-знаменитостей, множество жителей Пултни, рабочие, прихлебатели и члены моей семьи. Тибо и Ян десять дней провели здесь, отрабатывая последние детали.
Вот в это время кто-то и выкинул трюк с кингстоном.
Список приглашенных был словно истертая надгробная плита. В нем обитали призраки «Серебряного оркестра» Пултни, аплодисментов толпы, скрипа и соскальзывания спусковых салазок яхты. Но призраки не могут общаться с живыми людьми. В эллинге стояла глухая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением компьютера.
Зазвонил телефон.
Его звуки, эхом отражаясь от стальных рифленых стен, нарастали, пока не зазвенел весь эллинг.
Я поднял трубку только после четвертого звонка.
— Кто это? — спросили на том конце провода.
Голос принадлежал Мэри Эллен.
— Я.
— Наконец-то отыскала тебя, — сказала она. Ее голос звучал оживленно и небрежно, она отлично владела собой. — Куда только не звонила. Что ты там делаешь?
— Работаю, — сообщил я. Настаивай на этой версии.
— Не предполагала, что там еще есть что делать.
Эта фраза должна была окончательно убедить меня в том, что Мэри Эллен в порядке. Ход был, однако, неловкий. Он заставил меня предположить, что, возможно, она сама обеспокоена.
— Молодец, что сообразила, где я.
— Я торопилась. Джастин сказал, что ты, возможно, там. Слушай, Знаешь ли ты некоего Лукаса Бараго?
Телефонная трубка в моей руке вдруг стала скользкой.
— Бараго?
— Парень вчера неожиданно объявился здесь. Хотел, чтобы Фрэнки отправилась на яхте во Францию. Он красив, невысокого роста, грубоватый.
— Она, конечно, не поехала с ним. Ведь не поехала же?!
— Разумеется, поехала. Разве можно указывать Фрэнки, что ей делать?! В этом отношении она вся в тебя. Фрэнки сказала, что он добрый. Что знаком с тобой. Что у них произошло нечто вроде ссоры, но Лукас хочет получить еще один шанс. Я подумала, что, если она развлечется с кем-нибудь, это может помочь ей преодолеть разрыв с Жан-Клодом. И посоветовала Фрэнки обдумать это предложение. А когда вернулась из офиса, ее уже и след простыл. — Мэри Эллен сделала паузу. О флуоресцентные колбы под крышей бились мотыльки. — Ты меня слушаешь?
Я следил за мотыльками. И ощущал во рту вкус стали, а в горле — пламень неочищенного джина. «Нам это еще больше понравится, когда займемся малышкой Фрэнки»...
— Эй, Мик! — не поняла моего молчания Мэри Эллен.
— Я слушаю, — проскрипел я, словно ржавая дверная петля.
— Куда они могли направиться?
В голосе Мэри Эллен чувствовалось волнение. Несмотря на ее внешнюю сдержанность, она была явно встревожена.
— Думаю, она познакомилась с Бараго в Ла-Рошели.
— Ты намерен вернуться туда?
Если я подниму шум или устрою суматоху, Жан-Клод и его дружки прихлопнут Фрэнки, как комара.