— Разве не здорово, что весной море всегда спокойное?
Харуна говорила, что всё в порядке, но на самом деле она даже пыталась покончить с собой из-за своего психического расстройства, была вынуждена расстаться с новорожденным ребёнком и надолго лечь в больницу. В её словах не было никакого намёка на то, что жена доктора Охаси хоть чем-то была расстроена.
На грунтовой парковке посреди деревьев, возможно, из-за того, что рядом была вырыта канава для сточных вод, раздавались звуки кваканья лягушек.
Оглядываясь по сторонам в поисках источника звука, Рика и Харуна обменялись взглядами, и, воспользовавшись этим как сигналом к действию, одновременно открыли двери машины и вышли.
Харуна сунула свою дамскую сумочку подмышку и вышла, не заперев за собой дверь. Рика тихо отругала её:
— По крайней мере закрой машину.
— Зачем? Там нет никаких ценностей.
Рика молча и неподвижно посмотрела на Харуну.
— Хотя, ты права — в такой глуши нет никакой гарантии, что не появится грабитель.
Харуна достала брелок и нажала на нём кнопку, и все четыре двери с щелчком закрылись.
Несколько минут назад Рика была совершенно равнодушной, но теперь, как по волшебству, чем ближе они подходили к Музею исторического наследия, тем больше её заинтересовывали глиняные статуэтки эпохи Дзёмон, и тем сильнее она чувствовала, что эти неспроста сказанные Харуной слова пришлись как раз к месту.
Возможно, из-за того, что она знала, куда идти, Харуна ускорила шаг, как только вошла в музей. Она подошла к стеклянному шкафу посредине комнаты и жестом подозвала Рику.
— Сюда!
Рика догнала Харуну и встала бок о бок с ней перед витриной стеклянного шкафа.
Глиняная статуэтка, которая изображала женщину, оказалась гораздо меньше, чем представляла Рика. Её руки были вытянуты горизонтально в форме буквы «Т», а к телу была прикреплена достаточно большая голова с веерообразным лицом. Уголки глаз были высоко подняты, рот — круглый и маленький, а две густые брови были соединены в районе переносицы.
— Что это?
Харуна посмотрела на макушку статуэтки и весело рассмеялась. Для женщины, слегка перевалившей за тридцать, этот смех был слишком невинен и похож на смех ребёнка.
Рика последовала за взглядом Харуны и тоже посмотрела на макушку статуэтки. Там не было змеи, а вместо неё были три птичьих пёрышка с коричневыми пятнышками.
Рика задумалась: кому именно был адресован этот смех? Может, из-за того, что с головы глиняной статуэтки пропала змея, и чтобы скрыть этот казус, сотрудники музея прикрепили на это место пёрышки, а Харуна разгадала хитрость Музея исторического наследия?
Рика хотела бы представить себе змею на макушке статуэтки, но не могла понять, какой она была. Образ фигурки с пёрышками уже засел в воображении и блокировал способность представить другую форму.
Хотя нельзя было представить эту глиняную статуэтку без трёх перьев, можно было легко представить её без них. Но такая форма имела плохую балансировку и была лишена целостности образа, как будто ей чего-то не хватало, вызывая у зрителя чувство беспокойства. Чтобы избавиться от тревоги, эти три пёрышка действительно были необходимы. Не одно и не два, а именно три. Это число должно иметь какой-то тайный смысл.
«Если бы здесь был учитель Кашивада, как бы он мог интерпретировать это число?»
Кашивада, который использовал язык математики для того, чтобы расшифровать всё в этом мире. В памяти Рики всплыло знакомое лицо учителя. Если бы она не встретила Кашиваду, она бы никогда не смогла поступить в медицинский институт.
После того, как Рика успешно поступила, Кашивада отправил ей сообщение: «Я отправляюсь в долгое путешествие», а затем бесследно исчез. Как он и предсказывал, утверждение о том, что «более девяноста процентов вещества, из которого состоит Вселенная, не изучено», в последнее время стало весьма актуальной темой в научных сообществах. И каждый раз, когда она читала подобные статьи в различных научных журналах, невольно вспоминала об учителе Кашиваде.
Харуна некоторое время с улыбкой рассматривала глиняную статуэтку и пёрышки на её макушке, а затем внезапно потеряла к ней всякий интерес.
— Давай вернёмся обратно.
Она даже не взглянула на другие экспонаты, на экспозицию, и направилась к выходу из Музея культурного наследия.
Сцена, открывшаяся её взору на выходе из музея, создавала освежающую атмосферу раннего лета.
Десять лет назад небо здесь было затянуто грозовыми тучами, и между ближайшими горами сверкали молнии, но сегодня небо было кристально ясным, а очертания гор с белоснежными шапками чётко вырисовывались на голубом фоне.