Это была не ворона, не зяблик и даже не ласточка, а средних размеров птица, которую она никогда в своей жизни не видела. Птица находилась всего в нескольких десятках сантиметров от неё, и даже когда Рика посмотрела прямо ей в глаза, та не улетела, а продолжала ритмично клевать стекло. В центре оранжевой мордочки птицы находился серовато-белый круг, на котором располагались похожие на стеклянные бусины глаза. Они были сосредоточены в идеальном круге и смотрели пристально, как будто в пустоту. В этих чёрных шариках не было никакого живого выражения. Птица походила на игрушечного дятла, постоянно повторяющего небольшие механические движения.
Разобравшись, откуда исходит звук, Рика снова села и продолжила читать, но уже не могла сосредоточиться. Возможно, так только казалось, но звук словно становился все громче и громче.
В нем не было интервалов[2], но был определенный ритм. Постепенно Рика начала слышать музыкальную композицию, как будто невероятно талантливый пианист отказался от сложной техники и исполнял музыку одним пальцем.
Увлечённая этим, Рика отложила книгу на колени и внимательно прислушалась.
Затем она вдруг подумала, что отдельные звуковые элементы будто бы переплетались в какие-то слова. Это напоминало язык, но она не могла понять смысл. Источник информации находился совсем близко, но сама информация пряталась в тумане, не раскрывая истинной сути.
Вдруг Рику озарило. Она встала и вытащила из сумки блокнот, которым пользовалась в университете.
Она почувствовала, что в попеременном чередовании звуков «цок» и «цок-цок» есть закономерность. Этим блокнотом она пользовалась на занятиях по учебнику английского языка, но сейчас это не важно. Она перевернула блокнот на чистую страницу и обозначила «цок» как «точка». А «тире» — «цок-цок». И решительно быстро записала сообщение.
Казалось, это какое-то послание свыше.
Это было то самое «автоматическое письмо» — «джидошоки». Поскольку сообщение было доставлено с помощью птицы, пока Харуна спала, то наверняка это оно и есть.
Однако, если это небесное послание, отправленное через птицу, то его должна была услышать только Рика, и тогда это молитвенное послание от Бога, а поведение Рики следует назвать записью «первого послания».
Судя по атмосфере того момента, между Харуной и птицей явно существовала какая-то четкая связь. Но от кого приходили сообщения и кому они предназначались, осталось неизвестным.
Летом, два года назад, Рика записала в блокнот сообщение, полученное от птицы, клевавшей окно, а через несколько дней Харуна впала в кому и до сих пор не очнулась.
Харуна превратилась в растение… Нет, даже после её полного окаменения раковые больные продолжали приходить один за другим в её палату и цеплялись за тело Харуны, умоляя о чуде.
Она стала живой каменной статуей.
[1] Традиционный размер японской меры площади, составляет около 180 х 90 см, и называется татами.
[2] Интервалы – это отношения между высокими и низкими тонами, которые обычно используются в музыкальной системе.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: СООБЩЕНИЕ Глава 6
По какой-то причине у этой комнаты не было названия.
У одной стены стояли три ксерокса, в центре комнаты — три набора столов и стульев на металлических ножках. Здесь были лекционные залы, комнаты для подготовки, а также переговорная… Возможно, из-за того, что эти комнаты имели слишком четкое разделение функций, специально оставили одну без названия. В ней пахло бумагой и чернилами, поэтому никто бы не стал здесь обедать.
Кашивада открыл блокнот, который дала Рика, на нужной странице, и положил его на стекло копировального аппарата.
Неделю назад Рика рассказала ему о своём необычном опыте, и Кашивада пообещал для начала глянуть её записи. Сегодня, после окончания занятий, он сразу же получил блокнот в коридоре.
Рика отдала оригинал вместо ксерокопии. В чём же смысл? Пока Кашивада размышлял над этим, ксерокс выплюнул первую страницу, и он сразу же положил на стекло следующую.
Это были конспекты лекций, которые Рика делала два года назад, когда училась на четвертом курсе. Велись они примерно на 70% на английском языке и на 30% на японском, весь блокнот был заполнен до отказа. Почерк был мелким и аккуратным, записи — точными и краткими, а чтобы они были простыми и понятливыми, повсюду красовались небольшие иллюстрации. Даже сейчас, просто глядя на эти записи, можно было мысленно идеально восстановить содержание той или иной лекции. Интеллект Рики не вызывал сомнений.