Харуна опустила камеру, но, поколебавшись пару секунд, снова её подняла. В выставочном зале никого не было, да и женщина за кассой находилась достаточно далеко.
Харуна проигнорировала табличку и нажала на кнопку затвора фотоаппарата.
На первой фотографии, которую она сделала со вспышкой, глиняная статуэтка, казалось, застыла. Вторую фотографию она слегка увеличила и сняла без вспышки. Третью сделала со спины, обойдя стеклянную витрину сзади. Четвёртая фотография была с фокусом на заднюю часть головы женщины, с упором на композицию, где свернулась клубком змея. Вспышка была отключена, но мигнул слабый зелёно-голубой свет, который отразился от слегка приподнятой клинообразной головы гадюки.
— Зло, творимое живыми и мертвыми духами, по своей сути то же самое, что и зло, причиняемое ядовитыми змеями...
Небрежно обронив это замечание, Цутия, казалось, обвинял Харуну, которая продолжала фотографировать, несмотря на запрет на табличке. Едва он это сказал, как извне вдруг прозвучал тихий звук грома.
В высоком окне, расположенном над витриной, снова мелькнул бело-голубой свет, а через несколько секунд раздался грохот, похожий на звук падения большого каменного валуна.
Именно тогда они поняли связь между грохотом и вспышкой неизвестного света:
— Чёрт, это гроза.
Харуна схватила фотоаппарат, бросилась ко входу и, подойдя к открытой двери, оглянулась и увидела возвышающиеся горы Яцугатакэ.
Несколько минут назад можно было различить снежные шапки на вершинах, но теперь они были скрыты тучами надвигающейся грозы. Видны были только чёрные пятна, быстро кружащиеся в небе. Синевато-белая молния упала с неба и осветила края тёмных облаков, а еще через несколько мгновений раздался громкий рёв грома.
Грозовые облака, клубящиеся на севере гор Яцугатакэ, двигались с севера на юг, но было не похоже, что они двигались к руинам Инодзири. Харуна смотрела на молнию и раскаты грома вдалеке, и даже почувствовала некоторое невесомое прикосновение к этому чудесному представлению света и тени. Стоя на каменных ступенях на террасе и глядя наружу, она ощущала, что это световое шоу соткано небом и землёй.
В облаках рисовались молнии с зубчатыми краями, но вдруг они исчезли и появились молнии S-образной формы, что, казалось, начали походить на парящих в облаках драконов. Внезапно порыв ветра взметнул волосы Харуны, словно прохладные пальцы прошлись между прядями, и эти нежные прикосновения были довольно приятны.
На протяжении всей истории молнии сравнивали с летающими драконами. Молния и драконы — это, по сути, одно и то же.
Харуна вдруг опомнилась и вспомнила, что её сумочка до сих пор лежит рядом со стендом с глиняной статуэткой. Она повернулась, крутанувшись на левой ноге…
Когда она разворачивалась, в поле зрения попала длинная трещина на внешней стене выставочного зала. Её зрение было не очень острым, примерно 0.2, так что Харуна вначале подумала, что видит только трещину. Однако, хорошо присмотревшись, она заметила, что форма весьма странная. Это была не прямая линия, а закрученная и кривая. Харуна была весьма удивлена, не понимая, как можно так идеально получить S-образую трещину. И это ей казалось слишком необычным.
Не устояв перед любопытством, Харуна подошла на несколько шагов поближе, но тут же остановилась. Этой тонкой, черной, извивающейся линией было не что иное, как живое существо.
По спине Харуны пробежал холодок, она захотела закричать, но вместо этого лишь вдохнула холодный воздух.
«Змея».
Змея медленно взбиралась по стене, покачивая головой из стороны в сторону, облизывая разгорячённый воздух. Бело-голубые молнии в облаках, казалось, мигали в такт ее движениям, периодически мерцая и тускнея.
Как ни старалась, Харуна не слышала раскатов грома. Блики света и тени намертво врезались в её сетчатку глаз.
Ползущая по стене змея и блики молний вызывали ассоциации с двойной спиралью, повисшей в воздухе.
Если это происходило в обычное время, Харуна давно бы убежала, но сейчас она была как будто зачарована и не могла сдвинуться с места. Нижняя часть тела оставалась полностью неподвижной, как каменная статуя, но её состояние не было обмороком. Она предпочла бы рухнуть на землю и закрыть глаза, но даже этого не могла сделать.
Когда она наконец успокоилась и хорошо осмотрелась, змея уже ползла по краю стены и готовилась исчезнуть в канализационном отверстии.
В то же время заклятие, державшее Харуну в неподвижности, рассеялось. Её сознание вернулось в тело, до сих пор стоявшее у входа. Это мгновение, длившееся менее минуты, казалось таким туманным и нереальным, что прилипало к коже. Ощущение никак не могло исчезнуть из головы, хотя она уже не помнила образа змеи. Оставалось только чувство, что она увидела нечто необычное и загадочное.