«Самосвязывание души».
Одна только мысль о том, что это продлится вечность, сводила Кашиваду с ума. Если бы он действительно потерял рассудок, это было бы ещё полбеды. Но именно потому, что он сохранял полное сознание, не было боли, не говоря уже о болезни. Ему хотелось заплакать, но слёзы не текли из глаз, так как их не было; ему хотелось закричать, но голос замирал из-за отсутствия голосовых связок.
Было бы лучше, если бы его съедали змеи или жабы в земле, или если бы его подвергал пыткам сам царь подземного мира — Аид. По крайней мере, там был бы хоть какой-то смысл. А здесь только тесно, узко, сыро и невозможно пошевелиться.
«Почему всё так произошло?»
После того как Кашивада исключил простой ответ — «смерть», первой мыслью было предположение о том, что он мог заразиться вирусом летаргического энцефалита от Харуны. Однако, хорошенько поразмыслив, он понял, что этот ответ был не слишком убедителен.
Особенностью вирусов является то, что они не выбирают определённые объекты, а атакуют множество случайных жертв одновременно. Состояние Кашивады явно говорило о том, что, скорее всего, возникло определённое состояние, при котором он выполнил определённые условия.
Было ли это обрушение пещеры Эн-но Гёдзя или последующее посещение коттеджа «Вилла «Бревенчатая хижина» В-4 на территории «Тихоокеанского курорта Южного Хаконе» — эти события можно было также рассматривать как предпосылки. Также следовало учитывать то, что этот вопрос связан с его личным опытом и воспоминаниями.
Это не вирусная инфекция — кто-то намеренно нацелился на него.
«Но кто же это сделал?»
Кашивада вспомнил, что перед тем, как упасть в больнице и потерять сознание, он успел уловить на поверхности своего сознания женский голос:
— Теперь твоя очередь.
Если бы эти слова несли определённый смысл, то скорее всего, это была месть кого-то. Кашиваде не приходило в голову, кому он мог перейти дорогу, но, возможно, он не мог вспомнить об этом.
С древних времён только женщины могли вести переговоры с небесами и превращать обиды в конкретные действия.
Если подумать о ком-то, кто мог быть обижен на него, на ум приходил только один человек. Чем больше он думал об её лице, тем больше усиливались его подозрения.
«Садако, почему ты затаила на меня обиду?»
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ДВУГЛАВЫЙ ЗМЕЙ Глава 3
Встав перед входом в дом, Кавагути полез в карман куртки за ключами, но не нашёл их. Слегка подпрыгнув на месте, он услышал приглушённый металлический звон в рюкзаке, и совершенно естественно вспомнил сцену, когда впервые пришёл в этот дом.
Три года назад, когда лето подходило к концу, он подумал, что не может оставаться безымянным, поэтому отправился в знаменитое живописное место для самоубийств «Море деревьев» в Аокихаре[1], чтобы найти подходящий для себя семейный реестр. Хозяин жил в домике с двумя комнатами по шесть татами, санузлом и крохотным кухонным уголком. Он располагался в жилом комплексе в пригороде, недалеко от моря.
Хотя Кавагути не был придирчив в выборе жилища и не был нацелен на какой-то конкретный дом, впечатление от дома сложилось намного хуже, чем можно было предположить при первоначальном его осмотре. Судя по оставленным бывшим его владельцем вещам, достаточно было просто встать на пороге, и желание тут жить стразу улетучивалось.
Во входную деревянную дверь было вставлено матовое стекло, которое выглядело настолько хилым, что, казалось, неспособно выдержать даже дуновение ветра, что уж говорить о проникновении посторонних. Эта дверь заставляла сомневаться, стоит ли её называть дверью. Отступив на шаг назад и осмотрев общий вид, Кавагути обнаружил, что деревянная рама, в которую она вставлена, слегка деформирована. Между рамой и дверным полотном был косой узкий зазор, через который смутно просматривался цементный пол комнаты.
Рядом со входной дверью висела полусгнившая деревянная табличка с выгравированными на ней именем: «Тору Кавагути».
По другую сторону был почтовый ящик. Листовки и квитанции о неоплаченных счетах, которые невозможно было опустить внутрь, давно промокли от дождя и выглядели довольно давними. Когда Кавагути впервые вошёл в этот домик и попытался включить свет, стало очевидно, что лампочки давным-давно разбиты.
Говорили, что в лесу «Море Деревьев» даже днём достаточно темно, и навигационные системы, какими бы они ни были, например, обычный компас, переставали работать в этой местности. В тот день он нашёл вещи Тору Кавагути на покрытой мхом скале в «Море Деревьев». Открыв тёмно-зелёный рюкзак и осмотрев его внутренности, он нашёл водительские права, страховое свидетельство, сберегательную книжку, записную книжку и связку ключей. С помощью водительских прав и страховки он узнал, что Тору Кавагути в этом году должен был исполниться сорок один год. Из-за экономического кризиса он потерял работу и жил на пособие по безработице — это было точно отражено в балансе в сберегательной книжке. Чтобы сводить концы с концами, он усердно работал на различных подработках, но сумма всё равно медленно уменьшалась, пока в последние два-три месяца не рухнула до нуля.