Хотя крупная мебель, вроде кровати и стола, была уже выброшена, все оригинальные рукописи Рюдзи и другие вещи были упакованы в большую картонную коробку и возвращены домой как памятные.
На заклеенных скотчем картонных коробках были видны следы вскрытия, и стопки оригинальных рукописей и документов нельзя уже было запихнуть обратно в прежнем виде.
Телевизоры, печатные машинки, стереосистемы и прочая мелкая бытовая техника были свалены в кучу с проводами, обмотанными вокруг корпусов. Только у одного предмета — чёрного видеомагнитофона, стоявшего на вершине одной картонной коробки, — шнур питания свисал на землю. Следуя взглядом за ним, можно было увидеть, что он всё ещё подключён к розетке.
На этой груде барахла, которая могла обрушиться в любой момент, видеомагнитофон оставался в стабильном положении.
Кавагути присмотрелся к видеомагнитофону и увидел небольшой красный огонёк света. Манива был прав — страховка для семей, потерявших кормильца, регулярно зачисляется на счёт, а все счета за коммунальные услуги списываются с этого счёта, так что вода и электричество в этом доме по-прежнему подавались в обычном режиме.
Почему в розетку был подключен только этот видеомагнитофон? И он всё ещё включен? Это заставило Кавагути почувствовать недоумение. Видеомагнитофон сам по себе не может записать программу, а единственный способ получить с него изображение — подключить к телевизору.
Кавагути попытался проверить, нажав кнопку извлечения, но ничего не произошло. Он пальцами открыл видеокассетный отсек и опустился на колени, чтобы посмотреть, но из прямоугольной полости ядом вырвался металлический запах.
Видеомагнитофон был подключён к сети и включён только по одной причине — чтобы извлечь из него находящуюся там видеокассету.
Но где же она?
Кавагути внимательно осмотрел всё вокруг, а затем заглянул в картонные коробки и шкафы, но нигде не нашёл ничего похожего.
Никто, кроме Мидзухо, не мог войти в эту комнату и извлечь видеокассету. Но представить, что она сделала это, казалось неестественным, не соответствующим её характеру. Вокруг видеомагнитофона, казалось, витала аура более молодой женщины.
Кавагути снова подошел, нажал на загрузочный лючок видеокассеты и заглянул внутрь. Тёмное отверстие казалось туннелем, ведущим в другое измерение. В этот самый момент молодая женщина, смутно возникшая в сознании Кавагути, год за годом становилась всё моложе и моложе, пока не превратилась в девочку лет пяти-шести.
Сопровождаемое головокружением, то, что появилось в его сознании, было явной галлюцинацией.
Молодые и гладкие руки девочки коснулись области шеи Кавагути, и до него донёсся запах молока. Едва он успел подумать об этом, как мир начал вращаться. Прозвучал глухой удар о пол, а затем послышался плач. Неясно было, кто плакал — девочка или он сам. Субъективное и объективное начали смешиваться. Не успел он понять, что происходит, как всё тело Кавагути снова сосредоточилось на положении рук девушки, зрение пошатнулось, мир бешено закружился, его словно что-то сильно оглушило, и сознание померкло.
Огромная черная фигура приблизилась, раздался звук надменной и безжалостной пощечины, а затем девочка заплакала от всего сердца, так, словно наступил конец света, и ее крики эхом разнеслись по комнате.
Одновременно с закрытием маленького лючка на видеомагнитофоне безумный поток информации, вливавшейся в его сознание, исчез. Хотя он знал, что это была всего лишь иллюзия, тело уже получило физическое воздействие. Сердце бешено колотилось, поднялось давление, всё тело мгновенно вспотело, а душевное состояние было окутано скорбью.
Это не было возрождением первоначальных воспоминаний, хранящихся в мозгу, а скорее встряской, которая вызвала повышение частоты сердечных сокращений и давление, а также другие резкие изменения внутри его тела. Этот опыт был внедрен в каждую клетку, как будто в отверстии видеомагнитофона хранился кусок плоти с сохраненной информацией, который внезапно вторгся в тело Кашивады...
В иллюзии было определённо два человека — мать и девочка. Видение было ослепляющим, изображение постоянно дёргалось, оно было хаотичным и путанным, но было не до конца ясно, что в нём произошло. Спокойно воспроизводя последовательность действий и движений, можно было ощутить сначала нежное прикосновение, затем укачивание, а затем вращение и дальнейшее падение, за которым последовал удар и звуки плача.
Многократно прокручивая эти образы в мозгу, Кавагути понял, что невозможно найти субъективную точку зрения, с которой происходили эти события. Это не была точка зрения ни девочки, ни матери — должен был быть ещё один человек. Кавагути попытался представить себя новорожденным младенцем, снова прокрутил в голове всю последовательность событий и только тогда он понял, что на самом деле произошло.