У Кашивады было на это собственное мнение, и он наметил план действий, как поступить и куда пойти поговорить в такой ситуации.
[1] Школа для подготовки к вступительным экзаменам в университеты в Японии.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: СООБЩЕНИЕ Глава 2
В конце коридора была лестница, ведущая на цокольный этаж. Если дойти до лестничной площадки и развернуться, а потом двинуться по лестнице вниз, она заканчивалась тупиком. Если бы там была дверь, можно было бы подумать, что она ведет в подвал, но стена с узкой площадкой перед ней резко преграждала путь и была глухой. Возможно, на стадии проектирования подготовительной школы подвал был здесь и задуман, но во время строительства что-то пошло не так, поэтому проект пришлось изменить. Это было единственным объяснением.
Таких «мёртвых» пространств было здесь не так много, и с тех пор, как Кашивада начал работать в подготовительной школе, это «полуподвальное» помещение стало его любимым.
Кашивала и Рика сели бок о бок на третьей ступеньке снизу лестницы, которая вела от площадки наверх.
Электрические лампы в коридоре не давали сюда прямого света. Свет падал сверху и создавал впечатление, что сидишь в провинциальном кинотеатре и смотришь на большой экран. На самом деле стена перед ними была недостаточной ровной и просто выкрашена в белоснежный цвет, но всё равно хорошо подошла бы для киноэкрана. Если посредине лестницы установить кинопроектор, это место могло бы легко превратиться в мультимедийный класс.
После того, как Кашивада открыл упаковку с сэндвичем, который купил в маленьком вендинговом автомате, он увидел, что Рика поставила коробку с бэнто себе на колени и начала открывать крышку.
— Ты сама приготовила бэнто?
— Нет, моя мама приготовила его.
Во время ланча Рика продолжила рассказывать о себе.
Когда Кашивада слушал, казалось, что на экране, на стене внизу, отражалась вся жизнь Рики. Конечно, в реальности такого не было. Это была всего лишь иллюзия, созданная его воображением и спроецированная на стену.
История, которая разворачивалась на экране, вращалась вокруг того, почему ей пришлось поступить в эту подготовительную школу, и в основном рассказывала о жизни Рики. Если бы она была девятнадцатилетней студенткой, не было бы нужды так глубоко вдаваться в подробности её жизни, но Рике было уже двадцать четыре года. Было бы достаточно трудно понять её, если бы она не объяснила, почему до сих учится в подготовительной школе.
Как правило, когда речь заходит об обычной жизни, большинство студентов начинают рассказывать о каких-то печальных событиях. Во-первых, это вызовет у слушателя чувство сочувствия, а во-вторых, пробудит любопытство и сохранит интерес к дальнейшему рассказу.
Однако история Рики совершенно не вписывалась в этот шаблон — она была довольно обычной и счастливой.
Мать Рики — обычная домохозяйка, а отец — учитель средней школы, и еще у неё была младшая сестра.
Рика, нежно взращённая в любови родителей, без долгих раздумий после старшей школы поступила в известный престижный частный университет и начала изучать английский язык на литературном факультете. Сразу же после окончания университета она стала учительницей английского языка в старшей школе. Этому способствовало и влияние отца, который так же был учителем.
Поначалу она была полна энергии и, став заместителем классного руководителя первого класса старшей школы, с энтузиазмом училась у своих коллег основам управления.
Но постепенно школа перестала соответствовать образу того учебного заведения, которое она себе представляла, и оказалась в конце концов совсем не той, какой была на самом деле. Образ школы в голове Рики, в основном, составлялся по рассказам отца, но реальность от них разительно отличалась. Что же было именно не так? И почему? Сначала она не понимала разницы, но через полгода, наконец-то проанализировав всё, поняла: дело было в разнице между «обществом управления» и «обществом свободы».
«Общество управления», которое понимала Рика, не означало просто давление со стороны школы на студентов. Это механизм самоуправления, где одни студенты проверяют других на соблюдение глупых правил, часто используя популярность как предлог, чтобы устанавливать диктатуру и исключать несогласных. Это похоже на то, как люди проклинают и связывают себя узами...
Это кардинально отличалось от школы, которую описывал ей отец.
Он никогда не имел лицензии учителя, но был приглашён директором на преподавательскую должность. Его взяли в преподавательский состав только потому, что его личные и профессиональные способности были достаточно высокими, так что он начал работать в руководстве школы.