Официальный указ афинского архонта, предоставляющий афинское гражданство Авроре, супруге Полемида (через несколько лет это гражданство получат все самосцы за их неизменную службу нашему делу). В другом пакете — золотая брошь, когда-то принадлежавшая матери Полемида; очевидно, свадебный подарок от его двоюродной бабки Дафны из Афин.
В письме к Дафне он рассказывает о свадьбе, с гордостью описывает нового тестя и шуринов — оба офицеры флота, и он уже чувствует к ним дружеское и родственное расположение.
«...И наконец, дорогая моя, хотелось бы мне, чтобы ты увидела ту, которая — лишь небеса знают почему — согласилась стать моей женой. Она в два раза умнее меня, красота её и страстна, и целомудренна, а характер у неё настолько силён, что моя воинская гордость выглядит рядом с ним пустым мальчишеским тщеславием. В её присутствии во мне вспыхивают такие надежды, каких я не смел лелеять в сердце с тех пор, как ушла моя Феба. Желание иметь детей, спокойно жить в своём доме. Я думал, что больше никогда не почувствую этого. Только тебе и ей могу я признаться. Ввести невинные существа в мир — такой, каков он сейчас — кажется не только безответственным, но и безнравственным деянием. И всё же достаточно было только взгляда на это милое девичье лицо — ещё не прозвучало ни одного слова, я не слышал даже её голоса, — как отчаяние, которое я носил в душе столько лет, ушло, словно его никогда и не было. Действительно, надежда вечна, как говорят поэты».
С флота, к своей жене на Самос:
«..До встречи с тобой мне казалось, что следующей вехой на жизненном пути, которую я перешагну, будет смерть. Я ожидал её в любой момент и не переставал удивляться тому, что ещё жив. Всё, о чём я думал, всё, что я делал, было продиктовано просто желанием оставаться до конца хорошим солдатом. Я был стариком, я был трупом. А теперь, после чуда твоего появления, я снова молод. Даже мои преступления очистились. Я вновь родился от твоей любви, от одного только желания жить с тобой вдали от войн».
Аврора забеременела. Она писала ему на флот:
«Очень хорошо, что ты не можешь меня увидеть, любимый. Я толстая, как поросёнок. Уже месяц я не вижу пальцев своих ног. Я хожу, как утка, переваливаясь с боку на бок и держась за стены, чтобы не упасть. Отец перенёс мою кровать вниз, опасаясь моей неуклюжести. Я пожираю сладкое и ем двойные порции. Даже маленькие девочки вокруг хотят быть беременными и прилаживают к животам подушки. Вокруг меня все болеют этой болезнью. Наша с тобой радость заразила и их...»
Ещё письмо от молодой жены:
«...Где ты, любовь моя? Я терзаюсь, не зная, где сейчас плывёт твой корабль. И даже если бы знала, всё равно бы мучилась. Ты должен беречь себя! Будь трусом. Если тебя заставят сражаться, беги! Я знаю, что ты не побежишь, но хочу этого... Пожалуйста, будь осторожен. Никуда не вызывайся добровольцем!»
Из этого же письма:
«...Ты теперь должен относиться к своей жизни как к моей, потому что, если тебя убьют, я умру вместе с тобой».
И ещё:
«Если бы у кормила власти стояли женщины, война окончилась бы завтра. Безумие! Всё хорошее получается только в мирных условиях — почему же люди стремятся к войне?»
Опять из её письма:
«Жизнь казалась мне такой сложной. Я чувствовала себя животным, которое мечется в своей клетке и видит только решётку и стены. Но с тобой, любовь моя, всё вдруг стало просто. Просто жить, любить, быть любимой! Кому нужны небеса, когда у нас сейчас такая радость?»
Полемид отвечает:
«Как доказать, любовь моя, что я тебя достоин? Меня это пугает. Смогу ли я когда-нибудь сделать это?»
Он принимает меры, чтобы расстаться с Эвникой. Он отписал половину жалованья ей и её детям, он подал за явление на предоставление им гражданства, указав годы своей службы и те трудности, которые Эвника и её дети переносили рядом с ним. Он организовал для них транс порт до Афин и обратился к своим старшим родственникам с просьбой позаботиться о них до его возвращения.