— Но такой человек, Алкивиад, — это не политик, это пророк!
— Пророк видит истину, Перикл, а политик озвучивает её для своих соотечественников. И часто он провозглашает её перед лицом своих ярых противников.
— А в случае Афин, — вставил Перикл, — перед нашими подданными и врагами.
Здесь у меня возник вопрос.
— Предположим, Алкивиад, что за этим столом восседает Правосудие. И вот оно прерывает тебя и говорит: «Друг мой, ты забыл упомянуть обо мне. Ибо то, что ты называешь Необходимостью, другие назовут Несправедливостью, Подавлением и даже Убийством». Как бы ты ответил этой богине?
— Я бы напомнил Правосудию, друг мой, что Необходимость старше его. Необходимость уже существовала, когда ещё не было Земли. Правосудие, как ему хорошо известно, не может главенствовать даже на небесах. Так почему же оно должно занимать первенствующее место среди смертных?
— Это жёсткая философия, Алкивиад.
— Это философия власти и тех, кто обладает ею. Это философия империи. И мы все принимаем её, ибо она удерживает подчинённые нам государства, а также спартанцев, персов и афинян. Иначе все они разбежались бы. Но тогда мы падём, потерпим поражение, и судьба наша будет незавидной. Это, по-моему, значительно более серьёзное преступление, нежели несправедливость. Мы обеспечиваем подчинённым большую безопасность и большее материальное благополучие, нежели они сами способны обеспечить себе без нас. Но вот что является главным, друзья мои. Наши так называемые подчинённые нам государства не являются подчинёнными в строгом смысле — в том смысле, что мы покорили их силой. Их вынудили следовать за нами на пике нашей славы. Они добровольно подчинились нашему превосходству. Иначе почему их сыновья стремятся в наш город, на наш флот — даже в самые трудные его времена? Их судьба связана с нашей, неразделима с ней — как и судьба всех тех государств, которые до сих пор не решились занять чью-либо сторону. Их армии с радостью соберутся под нашими знамёнами, когда мы вместе выступим против Азии.
— В таком случае ты предвидишь события не только для Афин, но и для наших подданных, и даже для наших противников?
— И для всего мира! — вставил Перикл.
Алкивиад ответил с иронией, лёгкой, как морская пена.
Он показал на тарелки и деревянное блюдо с фруктами.
— Я лишь обслужу господ и скромненько отойду в сторону.
Возвращаясь в нашу комнату, мы прошли мимо помещений, которые занимали Анит, Критий и Харикл. Те не спали и о чём-то шептались. Противники Алкивиада обдумывали, как можно свалить его. Они не знали, что тот агент, который уничтожит и его, и их самих, уже в этот час сходит на берег в Кастоле в Ионии в сопровождении конницы персидского принца Кира.
Книга восьмая
ТРИЖДЫ ПО ДЕВЯТЬ ЛЕТ
Глава XXXVIII
ТЯЖЕСТЬ ЗОЛОТА
Ты когда-нибудь видел повозку, груженную золотом, Ясон? Выглядит не очень внушительно. Просто два слитка, завёрнутых в руно, не больше брёвен для очага. Но они очень тяжёлые, как сказали нам служащие, сопровождавшие меня и Теламона. Они разрешили нам взглянуть на них, когда их принесли из эфесской казны. Их пришлось грузить с помощью лебёдки. Каждый слиток следовало положить строго над осью повозки, иначе под их тяжестью повозка сломается. Такой груз могут стронуть с места лишь волы. Тягловые лошади и мулы могут тащить повозку только по ровной дороге, но с подъёмом они не справятся.