— Охота, чтоб тебе мозги вышибли?
Лион не разрешал нашим людям отвязывать нагрудные пластины. Отдыхать разрешалось лишь стоя на одном колене. Дозволялось пить вино. Мы все нуждались в нём. Теперь к нам подкрадывался страх. Когда мехи с вином передавали из рук в руки, жидкость булькала в их недрах, издавая звук, похожий на плеск воды, разбивающейся у подошвы утёса. Каждый залпом вливал в себя глоток жидкой храбрости, которой никогда не бывает достаточно. От быстроты, с какой вино вливалось в наши глотки, захватывало дух — это ощущение знакомо любому солдату. Они молились богам, перебирая амулеты, подвешенные к внутренней стороне щита, твердили заклинания.
— Что бы ни случилось, не разбегайтесь. Щит к щиту всю дорогу, до вершины.
Лион собрал возле себя наших одиннадцать солдат.
— Кто побежит, сначала пусть увидит меня мёртвым.
Он хотел сказать, что после битвы сам убьёт всякого, кто дезертирует.
По цепочке добралась до нас команда ускорить шаг. Я услышал, как брат рядом тяжело задышал.
— Что же ты, львёнок!
— Убирайся в Тартар!
Строй молча тронулся в путь. Склон теперь был широким, местами его покрывала молодая поросль ели и фенхель. Наконец шеренги набрали темп, сохраняя строй. Под ногами хрустели угли. Где же неприятель? Мы уже прошли сотню ярдов. Вдруг сажа от горящей нефти взлетела в тем ноте и рассыпалась, в нас выстрелило пламенем.
— Вот они! — закричали наши враги.
С криками наш строй рванулся вперёд, высоко подняв щиты. Под ногами пылал огонь, трещали горячие угли и головешки. Волосы на ногах опалились. Страх заставлял прятаться за щит соседа.
— Вперёд! — гаркнул Лион.
Теперь каждому пришлось надеть шлем на мокрые от пота волосы, глядя лишь сквозь узкую щель поверх своего щита. Щиты сдвинулись, готовясь встретить стремительную атаку противника. Спереди и сзади было слышно, как со звоном ударяют в щиты первые метательные снаряды. Левое плечо каждого пехотинца упирается в выемку в верхнем крае щита. Правая рука, сжимающая копьё в вертикальном положении, хватает пеньковый шнур с правой стороны внутренней поверхности щита. Этот шнур нужно прикрепить двумя железными кольцами к наружному краю, чтобы не трясло. Каждая жилка в теле, от пяток до затылка, при широком шаге натягивается.
Налетел целый шквал камней и свинцовых «желудей».
— Вперёд, мальчики! Это всего лишь галька!
— Смелее, парни! Пусть коленки не трясутся!
Иной раз попадёшь на марше в бурю с дождём и градом и шагаешь, наклоняясь вперёд и втягивая плечи. Вот так мы шли навстречу граду булыжников и свинца.
— Кто у нас смелый?
— Кто первым ударит врага?
Впереди в зареве огня появились лучники.
— Зубочистки!
Железные наконечники стрел ударили в бронзу щитов, они отскакивали от копий, поднятых над головой. Щиты передних рядов, как подушки для иголок, были утыканы древками. Наконечники копий протыкали бронзу насквозь и застревали в дубовых рамах с внутренней стороны, толстых, как разделочная доска, и таких же непробиваемых. У ног стучали рикошеты, над головой визжали промахи.
— Не останавливаться! — громко крикнул Лион. Теперь кричали все. Люди призывали небеса и шли под смертельный дождь.
Взошла луна. Впереди стал различим крепостной вал.
— Дротики!
Рядом со мной вдруг вскрикнул и упал лучник. Ветра не было, так что дротики летели прямо в цель, не отклоняясь. От сильного удара рухнул Лион.
— Со мной всё в порядке! — И он вскочил на ноги. Второй удар. На этот раз упал я.
— Вставай, сукин сын!
Строй — вот что самое важное. Никакие ужасы не должны разрушать строй. Никто не должен бежать. Строй — это всё. Никто не должен вырываться вперёд. Строй — это всё. Если строй сохранен — мы живы. Если нарушен — мертвы.
— Я ненавижу его! Я ненавижу его! — орал Лион.
Враг дрогнул, прежде чем мы нанесли удар. Наш строй мигом рассыпался. Люди радостно кричали.
— Молчать! Прекратить стрелять!
Этруск расставил нашу толпу по переднему краю для круговой обороны в ожидании контратаки. Изнеможение валило нас с ног. Слышно было, как стучат об известняк шлемы, как грохочут щиты при падении.
— Встать! Построиться в шеренги!
Первый форт мы взяли. На взятие второго потребовалось ещё два часа. Мы были еле живы от жары и усталости. Из шести выбывших у нас только двое погибли от ран. Остальные — растяжение паха, подколенного сухожилия, сломанные кости, переутомление, жажда, падение в ущелье. Все принадлежности для строительства мы давно выбросили. Потом отправим за ними людей.