Я глубоко вздохнула и посмотрела на него. В глазах зам кафедры светилась искра, насчет которой я точно знала: не подвести его было бы ошибкой.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Я постараюсь сделать всё возможное.
Его улыбка озарила лицо благодарности и я понимала, мне предстоят нелегкая работа…
Собрав всех после занятий, я принялась распределять роли. Начав планировать, я собрала команду из самых увлеченных учеников. Каждый из них приносил что-то особенное: один обладал талантом написания сценариев, другой — в художественной подаче, третий — музыкально одарен. Мы долго обсуждали идеи, искали уникальную концепцию нашего праздника. Однажды, среди горячих споров, мне пришла в голову мысль объединить различные жанры и стили, чтобы подчеркнуть многообразие талантов.
Все уже было продумано, и так как праздник был посвящен влюбленным, мы решили ставить: «Ромео и Джульетту» Шекспира. Все было хорошо, я безумно гордилась своей проделанной работой, как на площадку ворвался он — Стивенс Паркер…
Появился, черт его дери.
Девушки сразу захлопали в ладоши, пытаясь со всех сторон охмурить самого красивого и богатого парня универа, всегда выделявшегося своей харизмой и…наглостью. Он властно прошелся по паркету, хищно оглядывая меня с ног до головы. По моему телу пробежала дрожь.
Его появление вызвало волну нервозности во всем моем теле. Он смотрел на нас с недоумением, словно не верил, что мы способны на такое. Я почувствовала, как уверенность, которую накопила за последние дни, начала угасать.
— Надеюсь, вы не собираетесь делать из этого фарс, — произнес он с легкой усмешкой. — «Ромео и Джульетта» требует серьезного подхода.
Я фыркнула, взяла себя в руки и ответила:
— Мы рассчитываем на то, что сможем интерпретировать классическую историю так, что она зазвучит современно и свежо. Каждый из нас любит это произведение и хочет донести его красоту до зрителей.
Стивенс, казалось, задумался. В его глазах промелькнул проблеск интереса. Он сделал шаг вперед и, сверкнув улыбкой, сказал:
— Если хочешь, куколка, я могу помочь с Ромео. Потому что у вас с ним явно проблемы. Иногда Новый взгляд на старую классику может изменить все, - добавил он, оглядывая толпу.
Девчонки радостно завизжали, а парни одобрительно покачали головами.
- Ты не можешь вот так врываться и всё портить, - взревела я, - это моя постановка и я решаю, кто в ней будет принимать участие.
В глазах Паркера промелькнул огонек. Он сделал несколько уверенных шагов в мою сторону, наполнился и тихо прошептал, обжигая мою шею своим горячим дыханием:
- Забыла кто мой отец, милая? Тем более ребята, кажется, не против. Ах, - демонстративно вздохнул он и взмахнул руками, - признайся, что ты сама хочешь быть Джульеттой и поцеловаться со мной? Ведь хочешь, мм?
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а кровь стынет в жилах. Я попыталась сохранить спокойствие, но его слова задели меня до глубины души. «Хотела бы я быть Джульеттой?» — прокручивалось в голове, словно я оказалась в ловушке своих собственных мыслей. Нет, я не могла позволить ему заставить меня сомневаться в своих решениях.
— Дело не в личных желаниях, — ответила я, стараясь придать голосу твердости. — Мы здесь для того, чтобы создать что-то необычное, а не только для твоего удовольствия.
Стивенс расхохотался, как будто услышал самый смешной анекдот. Его уверенность буквально сверкала, и это бесило меня.
— Ты слишком высоко себя ценишь, Стивенс. Я не собираюсь менять свои планы из-за твоего самодовольства.
Стыд и раздражение переполняли меня, но внутри все же закралась мысль: а что, если он прав? Может, его харизма и опыт могли бы помочь? Я быстро прогнала эту идею. Я была режиссером, и это была моя история.
— Ты не понимаешь, что «Ромео и Джульетта» — это не просто романтика, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие. — Это трагедия, история о любви и жертвах.
Паркер злобно нахмурился, но не смел издавать ни звука. Ребята подхватили нашу дискуссию, превратив все в оргию и начавшееся сумасшествие. Моя мечта рушилась у меня на глазах, выпадая из рук словно разбитое стекло. Увидев мое замешательство и страх в глазах, Паркер схватил меня за руку и потащил к выходу из зала.
Вяло переплетая ноги, я почувствовала как мое тело обессилело, не способное на противостояние мускулистому и властному Паркеру.
Темный коридор наполнился напряжением, отдавая эхом стук моего сердца, звучащий в унисон с дыханием Паркера. Он силой придал меня к стене, не давая пошевелиться в сторону ни на дюйм. Его глаза сверкали как острые ножи, когда он произнес: