Я чувствовала, как горячие слёзы зреют в моих глазах. Я работала над этой постановкой, вкладывая душу в каждую реплику, каждую ноту. И вот этот мажор, с ухмылкой на лице, решил взять на себя роль принца, не понимая всей глубины её творчества. Почему он не мог просто остаться в своей бурной жизни, полной вечеринок и дорогих автомобилей?
На репетиции, когда Паркер неуверенно пытался произнести текст, я ощутила, как внутри меня разгорелось пламя обиды. Однако, взглянув на него, поняла — может быть, у всех есть право на ошибку, даже если это приводит к неожиданным поворотам в истории.
Я посмотрела в зеркало: отражение показывало явную решимость. Сложив пальцы на груди, как будто готовясь к битве, я произнесла вслух:
«Я не боюсь тебя, Стивенс Паркер.»
А затем, с легким дрожанием в голосе, написала ответ ему ответ:
«Играть со мной — это твоя последняя ошибка, Паркер.»
Словно переплетаясь с этим решением, я ощутила, как резко растет моя сила. Теперь эта игра приобрела другой смысл.
****
Уже на репетиции я стояла в углу сцены, мое лицо сияло от гнева.
«Как он мог?!» — думала я, сжимая в руках сценарий. «Специально убедил отца дать ему роль, хотя сам ненавидит играть!»
Я мельком взглянула на лицо Паркера. Передо мной была массивная фигурка моего «Ромео», который, несмотря на все мое холодное к нему отношение, оставался безмятежным.
«Он даже не понимает, как я его ненавижу», — прокралась ко мне мысль, когда я взглянула на его улыбку, освещающую зал.
- Ты что, серьёзно? Ты будешь с ним целоваться? — спросила Сьюзи, тихо подойдя ко мне.
- Я ему еще в тот раз отказала, ты же знаешь! - не выдержала я. Знаю, подруга не заслужила моих нападок, но сейчас во мне горело пламя злости и отчаяния. - У него отец — ректор нашего университета. Ему и палец о палец не нужно ударить, чтобы получить главную роль и…заставить меня с ним поцеловаться.
«Весь спектакль — сплошная история о любви, а у меня — сцена с этим… этим бездушным типом. Как он вообще посмел подойти ко мне после того, как я его отвергла? Почему парни так не понимают отказа?»
Я почувствовала, как сердце колотится при мысли о том, что придётся прикасаться к нему. «Ненавижу его», — прошептала я под нос, глядя на Паркера, который вернулся к партнёрше, смеясь и игнорируя мой гнев. Я решила, что пока я здесь, он не сможет оставить меня в покое — но между ненавистью и чем-то большим порой всего один шаг.
Смартфон трепетал в моих руках, но сердце уже не просто колотилось — оно взмывало к свободе. Я повернулась к окну, где ночное небо искрилось звёздами, словно создавая аллею невидимых возможностей. Этот вызов от Паркера пробудил во мне давно забытое чувство, будто я снова стала тем ребёнком, который не боялся темноты.
Глава 12
- Так, давайте пройдемся по тексту, - начала Сьюзи, видя мое замешательство и злость, находясь с Паркером в одном помещении.
- Да сто раз уже прошлись по текстам, ну емае! - недовольно воскликнул Майкл, игравший отца Ромео. - Сколько можно трындеть одно и то же? Скука!
- Это не тебе решать, Клейн, - взвизгнула Сьюзи, явно не справляясь с всеобщим возмущением, а затем шепотом обратилась уже ко мне, - но это правда, Лиль, все сцены уже отыграны. Осталась только ваше сцена с Паркером. - Пауза, мы молча обернулись, посмотрев в сторону «главного героя». - Какой смысл так всех будоражить? Лиль, я знаю, тебе страшно, но посмотри, стоит ли оно того? Это твой спектакль, твоя мечта, а Паркер… был и не будет. Попробуй относиться к этому легче. Все будет хорошо.
Я шумно вздохнула. Сьюзи была права. Как бы я его не ненавидела, делать было нечего…
На сцене царила напряжённая тишина, лишь изредка слышалось шуршание костюмов и тихие голоски студентов, готовящихся к репетиции. В центре внимания, под яркими огнями софитов, стояла я — маленькая студентка с большими мечтами и трепетом в сердце. Роль Джульетты была для меня важной, как никогда, но именно эта сцена, — волшебный, но тревожный поцелуй с Ромео, — заставляла меня замирать на мгновения, даже при словах «готовы?».
Я смотрела на своего партнёра, во всю ухмыляющегося Паркера, играющего Ромео, и мой живот закомкался от страха. Мысли о том, что мир вокруг них исчезнет, и они станут одним целым, приносили как радость, так и неописуемую тревогу. Что если она не сможет передать всю ту нежность, которую чувствовала? Что если этот момент окажется не таким волшебным, каким его задумывали изначально? Что, если от страха я все испорчу?