Опасности не было видно, и я даже слегка расслабилось. Спускаться было удобно — и справа, и слева на скале были многочисленные выступы, выемки и мы даже миновали несколько некрупных тоннелей — куда они вели, я не знала, так что решила оставить их для самостоятельного исследования. Вдали журчала вода, слышался равномерный перезвон капель и размеренное шарканье одежды о стенки.
На самом деле, что может быть лучше физических упражнений? Всё тело наслаждается ритмичными движениями, а мысль о том, что неверное движение означает смерть, и не только твою, невероятно заводит. Жалко, что Анкина нет рядом…
Теперь главное — не пропустить нужный тоннель. Хреново, что я иду позади: если бы я шла первая, я бы легко его заметила, да и подстраховала бы клиентов. А так остаётся только надеяться на физическую подготовку да здравый смысл моих подопечных.
Внезапно я заметила, как вокруг стало тихо. Я бы даже сказала, слишком тихо: наверняка недалеко спит какая-то живность. Надо предупредить остальных.
Больше книг на сайте - Knigolub.net
— Передай дальше, чтобы залезали в ближайший тоннель. Но аккуратно, там, возможно, спит опасная для нас живность, — я пробормотала это так тихо, чтобы только меня услышал Эрик и почти сразу же услышала его бормотание. Он повторил мою фразу в точности, так что можно было предположить, что через некоторое время информация дойдёт до нижнего… Кто это, интересно? Голос во время переклички был женский, мне незнакомый…
Видимо, моё желание вспомнить этот голос оказалось настолько сильным, что я его услышала. Громкий пронзительный крик — и множество хлопающих крыльев. Чёрт, конечно же это летучие мыши!
— Не бойтесь, держитесь и не давайте им укусить себя! — да уж, мои инструкции были не так легко выполнимы для новичков в Лабиринте. Да и, в общем-то, не только для новичков. А укусы летучих мышей были опасны: они, конечно, сами по себе не причиняли много боли или вреда, но могли как заразить быстротекущей болезнью — лекарство от которой в Лабиринте, конечно, найти не так просто, но возможно, — так и инфицировать человека. Инфицирование тоже проходило по-разному: кто-то мог хорошо видеть в темноте, а кто-то превращался в нечто среднее между человеком и летучей мышью. Такие полулюди обычно теряли свой разум и оставались жить в Лабиринте. Надеюсь, боги, если они есть, избавят нас от встречи с таким чудовищем.
Стая мышей пролетела мимо меня, даже не пытаясь меня укусить.
— Все живы? — теперь, когда всевозможные зверушки проснулись, можно было кричать.
— Аня упала…
— Куда? — чуть не задала я абсолютно тупой вопрос, но вовремя прикусила язык. Известно куда, вниз…
— Все очень быстро спускаемся вниз. Быстро!
Секунд тридцать, — и мы, скользя и прыгая, оказались внизу. Вокруг туман и почти ни черта не видно. Аня лежит с закрытыми глазами и неестественно вывернутой ногой. Я осмотрела открытые части её тела: на руке — едва заметный укус, две чуть красноватые точки, из которых проступала кровь..
— Чёрт, — выругалась я. — Чёрт, чёрт.
— Серая, — чуть слышно позвала меня Зарина, и в её голосе прозвучал тщательно скрываемый, но очевидный для меня страх.
— Так. Что? — обернулась я и застыла: с трёх сторон на нас сквозь туман надвигались ненавистные жёлтые глаза с вертикальными зрачками.
Зарисовка 11. Новый старый знакомый
Анкин, 3 сентября 3340 года
Когда я поднял голову, чтобы посмотреть на грабителя, он внезапно отшатнулся, словно узнал меня и не хотел, чтобы я узнал его. Грабитель крепче прижал пистолет к моему виску:
— Деньги, — повторил он.
Получается, мы с ним где-то встречались. Я рассматривал его обезображенное лицо — явно постаралась кислота, его теперь не узнать при всём желании. Но этот голос я точно слышал раньше, хоть тот и был… изменён.
— Сочувствую, брат, — я кивком указал на его лицо. Рука сама собой медленно потянулась к открывашке, но он всё-таки это заметил и пнул меня по коленке. Чёрт, как больно, наверняка специально тренировался. Хотя, конечно, значимую роль при таком ударе сыграли его ботинки — тяжёлые, армейские, такие же, как у Серой. Но мысль о том, что это могут быть те же ботинки, навалилась на меня со всей возможной тяжестью и заставила забыть о боли, мгновенно дотянуться до открывашки, ткнуть головой его в район солнечного сплетения и вывернуть руку с оружием, заставив его выронить.
— А теперь поговорим серьёзно. Я тебя отпускаю, но до этого ты отвечаешь на все мои вопросы. Слово?
— Слово, — сплюнул он.
— Ботинки откуда?
— Хозяев съели муравьи несколько месяцев назад. А что, это какие-то особенные ботинки? Ты их знал? — несмотря на издёвку в голосе, он не врал.
— Как тебя зовут?
— Моё имя люди не слышали уже месяцев семь, — прошипел он. Что у него с речью? Всё та же кислота?
— И всё-же?
— Скит.
И тут я вспомнил эту фигуру, этого человека. И меня сразу же с головой захлестнуло чувство вины. Сами собой опустились руки. Я спрятал открывашку и открыто посмотрел ему в глаза.
— Я думал, ты погиб…
— Я тоже так думал. К счастью, у моего предшественника в желудке у тигра было огнестрельное оружие, которым тот так и не воспользовался. Пока я его заметил, пока я прострелил этому саблезубому млекопитающему мозги — а из желудка это сделать не так-то просто, — пока я смог вылезти через мёртвую глотку, — ты же знаешь, что после смерти мышцы тигра сжимаются, и горло становится заметно уже? — желудочный сок порядком меня попортил. Не так ли?
— Всё не так уж и плохо, — вяло ответил я. Как я мог вернуться на курорт, не удостоверившись в смерти моего клиента?
Я не так много людей потерял — всего лишь около десяти. И Скит, как я полагал, был первый. Дальнейшие потери были более естественны для меня, и случались только с нежильцами. Вот только Скит, каким я его помню, нежильцом не был — он был весёлым, бесшабашным парнем, который любил травить анекдоты и петь песни. Даже когда нам надо было бесшумно пройти мимо тоннеля с тиграми, он всё равно, хоть еле слышно, но напевал один из любимых мотивов.
— Ты же знаешь, что это лечится.
— Знаю, были бы деньги. Впрочем, их я сейчас и зарабатываю, — ухмыльнулся он. — Только сегодня мне не везёт. Шесть неудач за один день! А я-то надеялся, что еще неделька…
В моей голове судорожно вспыхивали мысли. В неприглядной судьбе этого человека был виноват я и только я. Также, учитывая длительность его проживания здесь, он может действительно мне помочь.
— Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Сколько тебе не хватает? Пару сотен я вполне могу тебе дать.
— Мне не нужны твои подачки! — снова прошипел он. Немного нервный, но я его понимаю: столько месяцев в Лабиринте, чудом остался в разуме. И снова меня захлестнула вина.
— Да нет, что ты! Это не подачка, а деловое предложение. Я тут наблюдаю за одной группой… Она должна была пройти тут недавно, десять человек… Девушка-проводник еще разведывала вход… Ты её видел? У меня есть предположения, что Лабиринт начал охоту на проводника. Мне не помешает твоя помощь.
— Это та бойкая девица? — задумался он. — Хороша, хороша…
И снова мои инстинкты сработали вперёд меня: я резко повалил его на пол и, приставив открывашку к его горлу, прорычал:
— Серая — моя. Понял?
— Да понял я, понял. Я просто похвалить твою девушку хотел, вообще-то.