— А мы думали, Курорт построили, чтобы сделать жизнь людей лучше, — ахнула Лидия. Драйян крепче прижал её, но насупился.
— Постой, Анкин, — заметил Крей. Он, Аня и Крайя, судя по всему, знали про такую цель Курорта, но не афишировали её. — Ведь чтобы пройти через Лабиринт, нужно заплатить проводникам, — и неважно, в ту или иную сторону ты идешь.
— Проход туда плюс обратно стоит так же, как просто обратно, — нахмурилась я. — Только мало кто, почему-то, об этом помнит.
— Вот. Так что деньги всё равно нужны. Люди, не способные заработать денег, вряд ли сами смогут пройти через Лабиринт. Шанс выживания слишком низок. Так что те, кто не достойны шанса жить, и не пойдут через Лабиринт.
Внезапно в спор встрял Эрик.
— А я понимаю, о чем говорит Анкин. Дело же не в деньгах, ведь так?
Анкин кивнул.
— Просто Правителям нужно как можно больше жертв. Причем не только среди обычных людей, но и Высших, у которых хватает денег на обычные курорты. И такой приманкой и одновременно средством устранения ненужных Высших становится Лабиринт — нервы пощекотать и себя показать.
Я похолодела. Действительно, Высших было много — они это не афишировали, так что их можно было отличить по каким-нибудь деталям: умным девайсам, качественной одежде и еде, более осознанному поведению. Хотя последнее, пожалуй, было совсем не обязательно. Хватало мне и нервных особей, которых мне самой хотелось придушить — а потом я уже узнавала от коллег по цеху, что это, оказывается, был Высший.
Анкин нехотя подтвердил:
— Да, это, насколько я знаю, одна из целей создания Лабиринта. Проредить многочисленную толпу, жаждущую хлеба и зрелищ больше, чем приносить пользу человечеству. Жалеющую ребенка, но способную уничтожить весь мир. Только Лабиринт оказался несколько мягче, чем предполагалось.
— Что ты имеешь в виду? — уточнила Крайя.
Ответил, как ни странно, Скит.
— Лабиринт давно перестал быть карающей машиной. Да, он становится сложнее, появляются новые уровни, пещеры, переходы. Появляются новые животные — про которых вне Лабиринта никто не слышал. Я жил здесь — сколько? полгода? год? — и за всё это время я не помню момента, когда Лабиринт действительно хотел меня убить.
— Он… разумен? — прошептала я.
— Похоже на то, — кивнул Анкин. — Ты же сама давно уже говоришь о нем как о разумном — человеке? существе? сущности? А за то время, пока ты отдыхала — я знаю, что тебе это было нужно, не надо на меня сердиться, — он еще сильнее изменился. Он словно учится, он знает, кого можно убивать, а кого нет. Ты сама знаешь про зависимость сложности прохождения Лабиринта от количества человек и длительности их проживания на Курорте. Как и про то, что Лабиринт не трогает детей. Про соблюдение договоров и говорить нечего.
— Я думала, это запрограммировано. Какой-нибудь… искусственный интеллект? Их же много где делают?
— Да, делают, — подтвердила Некрида. Не ожидала, что её тоже заинтересует наш разговор, но постаралась внимательно выслушать её.
— Я тоже слышала очень много про искусственные интеллекты, — продолжила она. — Но их развитие всегда было также запрограммировано. Люди давно обсудили потенциальное развитие искусственного интеллекта и пришли к выводу, что неограниченное развитие может привести к большой беде. К созданию машины, которая будет решать, как человечеству жить. К рабству людей. Поэтому идеи о неограниченном развитии — не более чем миф. В любом искусственном носителе разума зашиты способы развития и его пределы. Конечно, при больших мощностях, знаниях и навыках это можно взломать… но такого еще ни разу не было.
— То есть мы имеем дело с хакером? — удивилась Аня.
— Я не знаю, — вздохнул Анкин. — Я просто знаю, что вот эти листовки просто не могли быть санкционированы Высшими. Более того, они рушат тщательно выстроенную систему геноцида. Их нужно сжечь, а эти станки — разрушить.
— Нет, — твёрдо произнесла я. — Даже если предположить, что Лабиринт — живой; или что он управляется каким-то умелым хакером, шанс на спасение — это всегда хорошо. Если против подобного геноцида я не могу возражать, то против лишнего шанса — не хочу. Люди должны иметь так много шансов, как это возможно.
— Но людей слишком много!
— И что? Может, стоило, вместо Лабиринта, в таком случае просто поставить крематорий? Или заградительный кордон, с проволокой? Тут куча зверушек разного размера и разных пищевых привычек; тут непонятные растения, узкие лазы, лавины, газовые ловушки, огненные ловушки, водяные, электрические… Это огромное сооружение — и неважно, природное или человеческое, разумное или нет — всего-навсего огромная машина смерти! И если у кого-то будет лишний шанс пройти её — разве это не чудо? — я вдохновенно говорила, не обращая внимания на слёзы, струящиеся по щекам. Как они не понимают? Как он не понимают?
— Разве не чудо, что мы почти дошли до середины Лабиринта — вдесятером — и до сих пор живы? Разве это не чудо? Разве ты, Анкин, готов отнять шанс на спасение у Скита? Некриды? Зарины? Эрика? Крайи? У Леи, в конце концов? Кого бы ты готов был убить, чтобы спасти нас от мифических последствий, до которых нужно еще дожить? И уж тем более, готов ли ты отнять шанс на спасение у меня?
Он шагнул ко мне, и я уткнулась носом в его плечо, всхлипывая, повторяя что-то невнятное. Он тихонько гладил меня по спине, по волосам, целуя в макушку, и от этого я рыдала еще сильнее. На меня навалилась вся тяжесть этого перехода, тяжесть быть главной надеждой и опорой для восьми человек. Населённое озеро, тигры, летучие мыши, газ, пауки — что еще нас ждет? А я должна их еще вывести — и я их выведу, не будь я проводником.
Я успокоилась и тихонько чмокнула Анкина в щеку в знак благодарности, и уже готовилась командовать дальше, когда нас застал врасплох возглас Ани:
— Они идут!
Зарисовка 12. Вверх!
Анкин, 5 сентября 3340 года
Мысленно чертыхнулся про себя. Хороши — забыли про главную опасность! Время еще есть, но его нужно использовать с умом — нужно найти, куда двигаться дальше.
— Осмотреть всё! Расходимся! Проверяем, есть ли тут двери, спрятанные переходы! — крикнула Серая.
Я оценил её жест: она не только стала действовать сама, но и заняла работой остальных. Тем более, что они тоже могли что-то найти. Сама она кинулась запирать дубовую дверь на засовы: вряд ли эта дверь задержит пауков надолго, но сколько-то времени мы выиграем. Сам я рванул в ниши справа: там я ясно увидел другую дверь. Аккуратную, металлическую и наверняка толстую. Если мы пройдем туда, мы наверняка спасены — по крайней мере, на время, к тому же идея проникнуть поглубже в центр местных бунтарей меня завлекала, но…
Дверь была закрыта. Я дергал её и толкал изо всех сил — всё было бессмысленно.
Кислота! Она разъедает металл. Я прыснул рядом с ручкой — пусть кислота проест замок, тогда дверь сможет открыться.
Запоздало я подумал, что если дверь не будет закрываться, то и мы не будем в безопасности. Впрочем, это не имело значения: ничего не изменилось. Кислота даже не повредила дверь.
Можно, конечно, использовать гранату — но это было слишком опасно.
— Серая! Что это? — послышался взволнованный голос Крайи.
Я развернулся и тоже кинулся к ней — то, что нашла Крайя, могло быть и спасением, и бедой… а с дверью всё равно ничего сделать нельзя, — и… расхохотался. Эта бойкая девчушка нашла ни много ни мало, а лифт! Самый настоящий. Он был старый, механический, пол его состоял из кусков железной сетки, сваренных друг с другом, а стен вообще не было — только металлические же перила с трёх сторон — с четвёртой была стена. Непонятно, куда он вёл, и вёл ли он вообще куда-то. Это могло быть и ловушкой, и спасением. Но разве у нас был выбор?