— Это должна была сделать я, — тихо произнесла я.
— Серая, ты не можешь быть везде. Позволь мне помочь. В конце концов, это из-за меня вы все здесь очутились. Ничего этого бы не было, если бы я не выдернул тебя из отпуска, если бы мы на вас не напали на третьей точке, если бы мы выбрали другую дорогу сейчас — я же мог понять, что этот туннель ведёт к четвёртой точке, и про её дурную славу я помнил. Я просто искупаю малую долю того, что я натворил.
— Неважно. Спасибо.
Завернув за спасительный угол, я осмотрела четвёртую точку. Размётанная гранатами живая масса больше была не опасна: она вяло копошилась по углам, напоминая о недавней агонии подруги. Я никогда к такому не привыкну. Никогда.
За моей спиной встали все, кроме спящей Зарины. Анкин. Скит и Некрида, Лидия с Драйяном, Эрик, Крайя, Крей и Аня, Эрик и Лея, возле ног которой крутился волчок.
— Ну мы и натоптали, — неловко пошутил Скит. Его волчок радостно тявнул.
Мне внезапно захотелось и рассмеяться, и расплакаться — они здесь, и они меня принимают, и не злятся, что я не довела их по крайней мере в целости, и они готовы меня поддержать — и, возможно, будут поддерживать и дальше. И…
— Поможете мне здесь всё прибрать?
Зарисовка 18. После нас хоть…
Анкин, 5 сентября 3340 года
Горели костры. Дым от них тянулся куда-то вверх, исчезая в дымке под самым куполом. В кострах — тела, тела, тела… Сколько их было? Десятки? Сотни?
Мы задержались на несколько часов — но никто не было против. Даже Лея, ребёнок, подтаскивала оторванные конечности поближе к пламени. Хотя Серая её и не просила. Когда же Серая отвела её в сторонку, чтобы поблагодарить, девочка просто кивнула — и сказала несколько ответных слов благодарности. Что её не бросили, что о ней заботятся, что её защищают… На секунду мне показалось, что она хотела что-то добавить: шевельнулись губы, чуть нахмурился лоб. Но через мгновение всё исчезло, и девочка отошла, продолжив уборку.
Когда костры догорали, на точку ворвалась Лучница с клиентом. Лучница пользовалась преимущественно метательными снарядами. Для атак издали она использовала небольшой изящный лук, который поражал бронебойностью, меткостью и скорострельностью. Хотя, скорее, дело было в самой лучнице: как-то она предложила мне попробовать свой лук — мои ножи оказались для меня на порядок удобнее. Впрочем, метательные ножи она тоже использовала — на средних дистанциях и даже при схватке вплотную, фехтуя ими с отчаянной скоростью, успевая метать новые и не подпуская к себе противников слишком близко. Я даже не знал, то ли это прозвище — в честь такого отношения к оружию, среди которого лук она берегла дороже жизни, и своей, и чужой, — то ли это было её настоящее имя, которое и повлияло на её стиль боя и жизни.
Они шагнули из туннеля, готовые к атаке. Стрела в заряженном луке была направлена то на меня, то на Серую, а клиенты — две молоденьких девчушки, симпатичные и смугленькие, — высовывались из-за её спины, одна — с самодельным луком, другая — с метательным ножом. Лучница внимательно осмотрела нас и вздохнула, опустив лук.
— Серая? Анкин? Что здесь было? Наши пути пересеклись с бешеным носорогом — мы почли за лучшее уйти правее. Про эту точку рассказывали всякое…
Серая шагнула к ней и они крепко обнялись.
— Кто-то вроде зомби. Синий тоже здесь была.
— Как, она жива? — обрадовалась Лучница.
— Уже нет, — тихо сказала Серая. — Вы здесь останетесь? Мы и так здесь задержались, убирались, — её голос чуть дрогнул, и Лучница ласково погладила её по плечу.
— Конечно, милая. Вас тут целая толпа. Общие клиенты?
— Вроде того, — не дал я ответить Серой и приблизился к ним, пожав руку Лучнице. — Как там дорога дальше?
— Знаете, — пожала плечами Лучница, — на удивление хорошо. По крайней мере на вход. Разве что бешеный гиппопотам.
— Ты же говорила, носорог? — удивился я.
Лучница хмыкнула:
— Когда на тебя несётся огромная серая туша, с огромной скоростью протискивающаяся в узком туннеле, обычно нет времени рассмотреть, есть у неё рог или нет.
— У него был рог! — возразила девушка с луком.
— И шерсть, — добавила девушка с ножом.
— И высотой метра три! Он сшибал потолок пещеры и устроил даже мини-землетрясение.
— Землетрясение, скорее, устроили мы, — задумчиво произнесла Серая. — А зверь, скорее, был эласмотерий. По простому — Мотя.
— Эласмотерий? — радостно воскликнул Крей. Всё ему неймётся… — А можно на него посмотреть?
Да уж, когда у людей мозги забиты наукой, на мыслительную деятельность места не остаётся. Надо было прерывать это безобразие.
— А как вас зовут, юные воительницы? — улыбнулся я. Девушки правда были хороши: сияющие глаза, русые собранные волосы, обтягивающая одежда. Конечно, они были очень молоды, и поэтому я улыбался им не столько как девушкам — сколько как детям, милым, красивым детям… ну, почти.
— Я Ая.
— А я Ея.
— Очень приятно, мы о вас столько слышали! — хором добавили обе и засмущались.
— Нам пора идти, — спокойно произнесла Серая. — Спасибо за точку. Выход горящего камня и ручей на месте. Может, вам удастся смыть хоть часть этого…
Одной из обязанностью проводников было следить за состоянием точек — по мере возможности, конечно. Поддерживать костры — благо, что выходы горючих камней были на каждой точке, — не мусорить, следить за безопасностью… Так что то, что мы делали для точки было не столько желанием души проститься с погибшими — но и просто прямой обязанностью.
— Это вам спасибо, — вздохнула Лучница. — Не думаю, что мы справились бы сами со всем этим…
Кровь на стенах и полу пещеры, останки тел, сжигаемых в кострах… Я не стал говорить, что их здесь было больше. Намного больше. Зачем пугать девушек? Пусть отдохнут.
— Может, вам и не нужно было? — улыбнулась Серая.
Это поверье — что у каждого в Лабиринте был свой путь — было очень популярно среди проводников. Может, в этом и была доля правды — но, как по мне, такая вера была просто спасательным кругом, надеждой на некий позитивный фатализм, оберегающий от слишком тяжёлых ударов судьбы.
— Возможно, — кивнула Лучница. — Нам всё равно нужно передохнуть, уж очень долго мы бежали от носорога. Может, на ночь даже останемся, припасов полно. Вышли мы из левого туннеля, если что — так что туда лучше не надо.
Крей горестно вздохнул. Остальные только порадовались.
— Да, и ещё, — вдруг сказала Лучница. — Снаружи что-то… происходит.
— Что? — удивилась Серая.
— Там Высшие. И они кого-то — или чего-то — ждут.
Зарисовка 19. Во саду ли, в огороде
Серая, 5 сентября 3340 года
Мы шли по узкой дороге, кругами ведущей вверх. Песчаные стены поворачивали всё направо и направо, а пол медленно поднимался. Я задумалась, а правильно ли мы сюда пошли? Может, проще было подождать? Или сразиться с мотей?
Когда мы вышли с точки по нужному туннелю, навстречу — из разных коридоров — выскакивали люди. Работающие проводники с клиентами. Они все рассказывали про бешеного эласмотериума, который, похоже, и отрезал их от обходного пути. Узнав, что точка свободна, все радовались и веселились — и тут же грустили, узнав о Синий. Хоть она и пропала несколько месяцев назад, все её до сих пор помнили и очень тепло о ней отзывались. И спешили на точку, чтобы помочь привести в порядок. На секунду я даже подумала, а мог ли Лабиринт их сюда специально загнать? И чтобы показать, что точка свободна, и чтобы они помогли разобраться с точкой до конца? Бред, конечно же, бред. И всё же, с мотей лучше не встречаться. Гранат у нас не осталось, изнутри его шкура не тоньше, чем снаружи, а скорость и масса у него сумасшедшая. Саблезубики по сравнению с мотей — просто котята.