---
Крис давно перестала понимать, что значит «жить». С самого начала она оказалась заперта в этом персональном аду, безнадежно запутавшись в липкой паутине собственных мрачных мыслей. Время от времени на неё ледяной волной накатывали воспоминания, затягивая в бездонную, поглощающую всё на своем пути черную дыру. Чем отчаяннее она пыталась выбраться, тем глубже увязала в этой вязкой мгле. Истинная смерть настигла её уже давно — сейчас оставалась лишь оболочка.
Разум постепенно мерк, и окружающая реальность растворялась в хаотичном потоке образов. До начала торжественного вечера оставались считанные часы. Внутри Крис нарастал неутихающий, лихорадочный трепет. Она смотрела на настенные часы, чье мерное тиканье напоминало обратный отсчет. Она кожей чувствовала: на этом празднике лицемерия должно произойти нечто необратимое.
Но что именно?
Приглашение жгло ей руки уже неделю. Глянцевая бумага с позолоченным тиснением источала странный, тревожный аромат: сладкая ваниль, смешанная с холодными нотками, стали. Ощущая этот запах, Крис невольно возвращалась в тот роковой день, когда её жизнь разбилась вдребезги, а сердце навсегда утратило свой ритм. Из-за чьей-то алчной, непростительной ошибки судьба сделала крутой разворот, унося её во тьму.
— Нужно избавиться от Лоя — прошептала она, и её голос прозвучал как смертный приговор. — Я хочу, чтобы он страдал. Хочу, чтобы каждая капля воздуха вокруг него была пропитана его же мольбами о пощаде.
Она хотела увидеть в его глазах тот же первобытный ужас, который когда-то застыл в глазах её родителей. Крис цедила эти слова сквозь плотно сжатые зубы, выплескивая яд, копившийся годами. Дорогое вечернее платье было безжалостно скомкано в её кулаке; ткань жалобно трещала, но девушке было плевать. Эта роскошная тряпка давно не имела для неё значения — лишь как маскировка для того зверя, которым она стала
Блондин предложил Крис руку, демонстрируя безупречные манеры. Она посмотрела на его ладонь так, словно это была ядовитая змея, и наградила спутника взглядом, полным нескрываемого отвращения.
Сверху на них давила массивная люстра, чьи цепи были щедро украшены камнями. Скульптуры, застывшие в позах древнегреческих богов, казались немыми свидетелями происходящего. Бело-бежевый интерьер с мягкими турецкими диванами должен был дарить уют, но вместо этого он создавал иллюзию стерильного склепа. Светлые тона лишь подчеркивали зловещую ауру помещения. В этой обманчивой нежности таилось нечто фатальное — страшная правда о том, что именно происходило за этими дверями, когда гас свет.
Огромный зал начал наполняться людьми в изысканных нарядах, но с недовольными лицами. Крис была такой же, как они. Снаружи — нежная девушка, будто бы не знающая проблем, но все вокруг понимали, что это ложь. И она сама знала это лучше всех. Люди лишь изображали заинтересованность, ведя разговоры ни о чем.
Все ждали начала с трепетом и страхом в душе. Воздух в помещении становился вязким, тошнотворным и тяжелым. Никто не находился здесь по своей инициативе — ими всеми двигала воля Лоя, на которого они работали против собственного желания.
Но вдруг всё начало меняться.
В зал вошли чужаки. Крис настороженно прищурилась: эти лица были ей незнакомы, и их было пугающе много. Люди Лоя в замешательстве начали озираться, и Крис невольно повторила их жест. В этот момент в противоположной стороне зала распахнулись массивные белые двери. Вальяжной, хищной походкой вышел Лой. Его ухмылка не предвещала ничего хорошего. Он был воплощением мрака: строгий черный костюм, черная рубашка, а на широкие плечи был небрежно наброшен роскошный мех песца.
Его взгляд сканировал толпу — он явно ждал этих «незваных» гостей. На мгновение его глаза остановились на Крис. Этот мимолетный взгляд был пропитан такой изощренной жестокостью, что по коже девушки мгновенно пробежали колючие мурашки. Это был взгляд палача, который уже выбрал время для казни.
Крис заставила себя отвернуться и снова посмотрела на вход. Там показались знакомые лица — те самые люди из ресторана. Впереди шел тот неприятный делец, с которым заключалась сделка, но истинный хозяин положения следовал за ним. Он выглядел безупречно, затмевая всех присутствующих: идеальная укладка, смокинг без единой лишней складки и шелковая белоснежная рубашка. Когда он вошел, зал затрепетал — свет люстр дробился в гранях его тяжелых перстней, заливая помещение слепящими бликами бесчисленных карат.