В баре они заказали выпить и нашли относительно тихое местечко.
— Мне совершенно ясно, в чем твоя проблема, — сообщил Ларри, облокачиваясь на стойку бара и оглядывая толпу. — Господи! Ну и дерьмовая тут публичка сегодня. Тролли. Драконы. Ящеры. Чудища ночные. Ф-ф-ф. Эй, привет, Том! Каспер.
— Опять «Связь на одну ночь» крутят, — заметил Ноэль, осознав, что снова играет та же мелодия, словно в насмешку. — Ну? И каково же твоё гениальное объяснение?
— Как бы странно это ни прозвучало, я думаю, ты из редкой породы истинных бисексуалов. Вон как Бадди. Эй, Бад, помоги мне поднять Ноэлю настроение. Он тоскует, потому что только оттрахал какую-то девчонку до полного умопомрачения, а сам так и не кончил.
— Пусть перестанет нюхать столько кокса, — сказал Бадди, наклоняясь через стойку. — Он притупляет все чувства.
— Я ничего не нюхал, — возразил Ноэль, слегка встревоженный таким неожиданным обсуждением своей личной жизни.
— Но вообще-то ведь нюхаешь. Там, у… в общем, сам знаешь где.
— Проблема не в этом! — перебил Ларри. — Ты будешь меня слушать? Как я уже сказал, вот он ты, весь из себя такая редкая птица, истинный бисексуал. И сегодня ты совершил простейшую ошибку: нашёл себе девчонку, когда на самом деле хотел парня. Вот и всё.
— Что-о-о?
Ноэль отказывался на это покупаться.
— К слову о котором, — вспомнил Вега. — Рэнди сегодня заходил, искал тебя.
— Господи. Этого мне только не хватало.
— Ну вот смотри, — продолжал Ларри. — Предположим, тебе сегодня хочется китайской кухни, так? Но единственный китайский ресторан закрыт. А в единственном месте, которое открыто, подают пиццу. Нет, пицца это хорошо, классно, так? Но когда ты заказал пиццу и съел, она понравилась тебе не так, как обычно. Почему? Потому что тебе хотелось китайской кухни! Очень просто! Тебе просто нужно по-правильному сегодня трахнуться. Выровняешь свое настроение, уравновесишь свои желания и почувствуешь себя шикарно!
— Я такой чуши уже сто лет не слышал, — ответил Ноэль. Но разговор помог ему почувствовать себя лучше, а соображения Ларри позабавили.
Малыш Ларри, судя по всему, был близок к тому, чтобы последовать своему собственному совету. Он повернулся к лохматому парню, похожему на фермера, и принялся очень откровенно с ним заигрывать. Ноэль очень удивился, когда Вега наклонился к нему через стойку и прошептал:
— Он вполне может быть прав. В любом случае, тут не из-за чего впадать в истерику.
— Да не впадаю я в истерику.
— Впадал, когда пришёл. Успокойся, будь любезен.
Ноэль смотрел на Бадди в упор, пока тот не отошёл, чтобы обслужить очередного клиента. Легко тебе говорить, хотелось закричать Ноэлю. Ты начал спать с парнями, когда тебе было четырнадцать. Ты рано узнал. Как Ларри, который говорил Ноэлю, что выяснил правду о себе, когда ему было двенадцать. Но в двадцать восемь! Двадцать восемь лет, чёрт возьми, на протяжении которых ему и в голову никогда не приходило, что его ждёт именно такая судьба.
Веге с его беззаботным карибским детством было просто. Игры с мальчишками под сенью мангровых деревьев, купание в чистом бассейне или на тропическом пляже. Это, по крайней мере, было естественно, в этом был какой-то смысл. Это не то же самое, что семь лет, проведенных с Моникой, после детства и отрочества, когда все считали, что можно оказаться калекой, немым, умственно отсталым — и это все равно лучше, чем быть… педиком. Дурацкие шуточки в раздевалках, обзывательства — «гомик, девка, педик, пидор, голубой» — которые ранили больнее сильнее любых других. Настоящие педики, изредка попадавшиеся на глаза в кегельбане или кинотеатре. Манерные жесты, вихляющая походка, слабые тела, сюсюканье, женоподобность, кричащие тряпки. Гомики пятидесятых. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что это — отдельная раса, и их надо презирать и чураться, как разносчиков ужасной болезни.
Конечно, один или двое из тех, с кем он учился в старших классах, оказались голубыми. Но он был так привязан к Монике, так далек от всех, кроме неё и её друзей, что даже когда вспоминал этих старых приятелей, то думал о них, как о людях, которые выбрали для себя нетрадиционный образ жизни, лишающий их всех настоящих радостей: брака, детей, возможности общаться с другими парами и хорошо проводить время.
Потом он начал преподавать в Виллэдж, и отношение изменилось; изменилась терминология. Здесь главным термином было «гей, гейский»: гей-клубы, гей-вечеринки, гей-демонстрации, гей- то, гей- сё.