Двери разъехались, открываясь в водоворот чувственной музыки и темно-красных огней. Ноэлю потребовалась минута, чтобы разглядеть большую комнату с голыми стенами и дощатым полом; слева располагался простой стоячий бар, свет над которым горел поярче. Возле стойки что-то пили несколько парней. Виднелись и другие комнаты, по обе стороны от этой. Там бродили какие-то тени. За исключением музыки, которая играла здесь тише, чем в «Хватке», тут не было слышно никакого шума, только раз или два из комнаты за баром донеслись звуки, похожие на отрывистые команды.
Ноэль немедленно заказал пива и проглотил вторую половину куаалюда, не дожидаясь напоминаний. Ларри завел разговор с барменом, а Ноэль облокотился о стойку, пытаясь осмотреться в темноте.
Прежде чем он успел это сделать, из одной из комнат появился мужчина, встал перед ним и стал что-то говорить, но Ноэль не мог его понять. Он был высокий, светловолосый и абсолютно голый, если не считать дважды обернутой вокруг пояса цепи и кожаных браслетов на запястьях. Хорошая мускулатура; натертая маслом кожа блестела в красных огнях. Из сосков торчали металлические штырьки. Пока Ноэль его разглядывал, тот начал поигрывать грудными мышцами, и штырьки запрыгали. Ноэль засмеялся. Мужчина взял его за руку, показывая, как можно крутить штанги в разные стороны. Ноэль отдёрнул руку и отвернулся к бару. Мужчина за его спиной что-то прошептал; Ноэль развернулся и плеснул в него пивом: тонкая жидкая пленка вырвалась из банки, покрывая мужчину с головы до ног. Тот замер, а потом упал на колени и принялся целовать его ботинки, пока Ноэль не оттолкнул его с отвращением. Тот отошел, шепча что-то вроде: «Спасибо, хозяин, спасибо», — пока Ноэль не повернулся обратно к бару и Малышу Ларри.
— Смотрю, ты уже с кем-то подружился.
— Вот ведь чудик.
— Там таких ещё много, — Ларри указал на дверь за барной стойкой. — Это комната для профи: садо-мазо, водный спорт, копрофилия, фистинг, боль и так далее. Думаю, тебе лучше заглянуть в другую. Там народ поприветливей.
— Как ты можешь тут кого-нибудь разглядеть?
— Разглядишь. Не переживай. Развлекайся.
— Куда ты? — спросил Ноэль, чувствуя, что слова поддаются медленно, а язык заплетается.
— В общую комнату.
Ноэль остался у стойки, разглядывая тени, возникающие и неожиданно пропадающие в дверных проемах. Рядом с ним двое парней перешли от поцелуев к ласкам, а потом и к собственно сексу, отбрасывая рубашки, спуская штаны. Ноэль подвинулся, освобождая им место. Кто-то рядом заказал пиво, а потом стал тереть свою промежность, глядя при этом на Ноэля. Вокруг начал собираться народ, чтобы посмотреть, как те двое занимаются сексом. Ноэль отодвинулся снова. Кто-то из посетителей, перегнувшись через стойку, кусал за соски бармена, привлекательного бородатого парня, которого Ноэлю случалось видеть в «Хватке». Из динамиков доносились слова, которые Ноэль сначала принял за текст песни. Они повторялись, мужской голос отчетливо выговаривал: «В задней комнате есть парень, он позаботится о твоих раздутых почках».
Комната заполнялась людьми, и они оттесняли Ноэля от стойки. Каждое из окружающих его лиц казалось воплощенным образом роскоши, греха, эротичности, искушения, похоти: блестящие голодные глаза, влажные приоткрытые губы, чувственно подрагивающие языки, скользящие в полутьме тела; рваные красные огни выхватывали то плечо, то мускулистую грудь.
Несмотря на туман в голове, Ноэль твёрдо решил выбираться отсюда. Когда он добрался до лифта, двери открылись ему навстречу, и в комнату хлынула толпа людей, подхватывая Ноэля, потащила его за собой.
Он словно попал внутрь какого-то пузыря. Музыка всё ещё слышалась, но тихо, словно её заглушал скользящий трущийся звук, как от множества тел, находящихся в постоянном движении. К нёму протягивались руки, касаясь легко и осторожно; он отвернулся от них, попадая к другим телам, в другие руки; они гладили его и ласкали. Он словно плыл по течению, медленно поворачиваясь, мимо него скользили другие тела, а руки становились настойчивей: кто-то расстегивал пуговицы на рубашке, кто-то открывал молнию, кто-то поднимал рубашку на спине, запуская руку за пояс брюк. Всё это время он двигался, вращаясь, в массе тел, пока не увидел рядом знакомое доброе лицо и протянутые к нему руки.
Лицо наклонилось к нему, и он почувствовал, как кто-то ласкает всё его тело: руки спереди и руки сзади, пока вся его одежда не оказалась расстегнута или снята, и он чувствовал себя более свободным, гибким, ему было хорошо с этим незнакомцем, покрывающим поцелуями всё его тело. Следуя музыке, ни о чем не думая и не желая думать, позволяя направлять себя, указывать, что и как делать, Ноэль окончательно отпустил себя.