Клэр ни разу не бывала в клубе цепей и кнутов. Первым делом, как ни странно, ей приходит в голову мысль: черт возьми, как они ловят такси в таком виде, чтобы добраться до дома?
Мимо нее проходит мужчина, одетый лишь в кожаные брюки. В руке он держит цепь, тянущуюся к стальному колечку, продетому в сосок груди потрясающе красивой голой молодой женщины. На лбу у нее написано «РАБЫНЯ».
Клэр оглядывается по сторонам и видит хлысты для верховой езды, кожаные ремни и странные кляпы, образующие нечто вроде шара во рту. На другом мужчине один только капюшон с трубкой для дыхания, полностью скрывающий лицо.
– Пойдемте сюда, – шепчет Кристиан ей на ухо. – Нам повезло. Сейчас начнется представление.
В конце зала собралась толпа. Идя с Кристианом вперед, Клэр видит грубую деревянную раму, на которой лежит привязанной раздетая донага девушка. По бокам стоят двое мужчин с хлыстами. Спина и ягодицы девушки сплошь в пересекающихся рубцах, будто в игре в крестики-нолики. Первый мужчина наносит удар хлыстом. Даже сквозь шум звуковой системы Клэр слышит щелканье ремня о кожу, видит, как кожа вминается и покрывается рябью от удара. Девушка стонет. Толпа издает ободряющие возгласы. Когда первый мужчина отводит руку, второй наносит удар с другой стороны. На спине девушки появляется еще один рубец.
Потрясенная и зачарованная Клэр смотрит, как девушка на раме поднимает голову и говорит что-то одному из мужчин. Тот поворачивается к стене и вешает хлыст на крюк. Лишь тут Клэр замечает, что вся стена покрыта орудиями пыток: мотками веревок и кожаными путами, причудливыми кнутами и тростями, как у Чаплина, поясами и наручниками. Мужчина снимает большую округлую палку. Девушка слегка шевелит привязанными ногами. Клэр видит блеск какого-то пирсинга глубоко между ее бедрами. Мужчина принимается бить ее палкой, чаще, чем раньше. Бедра девушки начинают дрожать. Она поднимает голову и истошно вопит. Лишь после этого мужчина останавливается. Подходит к ней и заставляет целовать палку.
Когда девушку отвязывают, она остается лежать на раме в изнеможении. Небольшая группа возбужденных представлением зрителей устраивает импровизированное связывание. Несколько человек наблюдают. Остальные расходятся.
– Наверху есть бар, – говорит Кристиан. – Или предпочтете пойти куда-нибудь, где поспокойнее?
– Вы этого ожидали? – интересуется Воглер.
Они идут по Бродвею. Клэр дрожит, хотя ночь теплая. Разумеется, они предвидели, что нечто подобное может произойти.
– О, я все это испробовала, – отвечает Клэр со всей беспечностью, на какую способна. – Подобные зрелища меня не возбуждают.
– Я так и думал, – негромко произносит Воглер.
– Все это очень… глупо, правда? Нарочито. Кроме того, в подобных положениях власть, по сути дела, принадлежит низу. Неизменно существуют условные слова. Обычно названия цветов: красный означает «прекратить все», желтый – «прекратите данную пытку», зеленый – «продолжайте в том же духе». Готова держать пари, девушка таким образом сказала верхам, чтобы те под конец сменили хлыст на палку, причиняющую менее сильную боль.
Воглер, явно пораженный глубиной ее познаний, кивает.
– Эти клубы немного напоминают то, что происходит во время поездок в «Диснейленд», – продолжает Клэр. – С виду страшно, может, даже ужасаешься поначалу, но в глубине души сознаешь, что никакой опасности нет.
Воглер останавливается.
– Вот-вот. Именно в этом и заключается моя точка зрения.
– То есть?
– Вы ищете не шаржированного тюремщика, который станет избивать вас до полусмерти. Нет. Вам нужен человек, который будет держать вас за руку, когда вы прыгнете вместе с ним в бездну.
– Да, – кивает Клэр.
– Человек, который поведет вас туда, где не потребуется условных слов, когда станет страшно.
Пешеход позади них замедляет шаги, когда останавливаются они. И белый фургон с тонированными стеклами, ползущий с черепашьей скоростью ярдах в пятистах сзади, потихоньку подъезжает к бровке.
– Вы говорите о смерти, да? – спрашивает Клэр.
– О доверии, – поясняет Воглер. – Когда доверяешь человеку полностью, условные слова не нужны.
Воглер признается, что квартира Клэр ему нравится. Именно таким он и представлял ее жилище: без претензий, но обставленное со вкусом. Клэр извиняется за легкий запах краски, объясняет, что на днях сделала ремонт.