12:05… 12:06… Когда брал второй обед, послеполуденное время было короче. Зато утро длиннее. 12:06… 12:06… Виктор протёр глаза. Потянулся, снял очки и подошёл к одному из окон, тянувшихся от потолка до пола. Вид почти стоил слезящихся глаз и геморроя: «Онтарио Плейс»… Башня CN… Их, конечно, сейчас не было видно, но наполовину по памяти, наполовину по наитию его зрение превращало размытость в пунктирные очертания.
Всё тихо. Всё хорошо. И в этой тихой задумчивости Виктор с удивлением отметил всю недавнюю нелепость: костюм, сны, влечения… и эта безумная шопинговая вылазка… Ему было тридцать пять лет, его характер сложился… Воскресенья с Джорджем, прогулки в парке, тихие вечера с монетами и кассетами… Что ещё ему нужно?
На этот раз это случилось слишком быстро для молитв. Одним злым порывом начались удары. Красный крик пузырился в горле — и вдруг пульсация оборвалась. Почти как будто разлетелось стекло. Когда Виктор открыл глаза, одно невероятное мгновение — никакого расстояния, никаких окон, и он видел всё чётко и близко. Лучше, чем когда-либо с корректирующими линзами.
Пока он сидел, ему пришла в голову одна мысль.
И вместе с ней — план.
(Good Luck!)
4
— Хочу стать большим, — сказал Виктор. — То есть… крупнее.
Чик Мэллон присел на краешек своего стола, скрестил руки, нацелив левый глаз на Виктора. Правый был прикрыт ярко-красной монограммированной повязкой. «Мистер Виннипег 1960» всё ещё был одним сплошным буртом, большей частью в нужных местах. И при росте метр шестьдесят семь он внушал уважения на шесть футов.
— Что именно? — Тон прямой, но не без доброты. — Прежде чем начать, ты должен знать. Представь себе мысленный образ того, как хочешь выглядеть — и держи его в голове утром, днём и вечером.
Виктор задумался. Хорошее место для размышлений. Кабинет — метра три на два с половиной — был уставлен полками книг: бодибилдинг, анатомия, акупунктура, диеты. На нескольких полках — добавки и таблетки, витамины и минералы, жиросжигатели, высокобелковые батончики. Стол Чика был завален книгами, заметками, картами членов клуба, кистевым эспандером, гантелью и остатками тёмно-янтарного напитка. За спиной Чика, под неисправными часами, горели красные буквы: ТОЛЬКО ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН — ЖЕНЩИНАМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН! Где-то трезвонил телефон.
— Пусть звонит. Ты просто решай.
На восьмом звонке он решил. — Крупнее, пожалуй.
— Хорошо, тогда приступим.
В раздевалке никого не было — к облегчению Виктора. Он ждал Чика, сложив руки на коленях в голубых «Плодах земли».
— Ок, Виктор. Встань прямо. Что у нас есть для работы?
Маленький человек быстро обмерил его, останавливаясь то там, то тут, чтобы сделать заметку или пробурчать что-то. — Хм… Хмм… Здесь есть надежда… — И, ущипнув складочку на боку Виктора: — Вот этому — конец. Встань сюда, на весы.
Виктор весил семьдесят девять килограммов. Чик прицокнул и велел ему одеваться. — Приходи сегодня вечером после работы. Я хочу, чтобы ты составил список всего, что ел за последние две недели. Каждый арахис, каждую конфетку, каждую банку газировки или пива. Сегодня вечером я покажу тебе зал и разомну тебя перед пятницей.
— А как же завтра?
Почти злобная усмешка. — Поработаешь с Чиком Мэллоном — будешь рад отдыху. Good luck!
День тянулся. Даже вид не стоил того, хотя взгляд Виктора то и дело уходил от бумаг. Происходящее в этом офисе вдруг показалось ему незначительным. Корабли приходили в порт и уходили, оставляя волны бумаг, затопивших комнаты бесцветных жизней. И сотни клерков, таких же, как Виктор, изо всех сил пытались удержаться на плаву изо дня в день. Ничего не приобреталось, ничего не достигалось. Цикл просто повторялся — корабль за кораблём, месяц за месяцем, год за годом.
— Что случилось, Виктор? Свидание горячее ждёт? — Вивви подмигнула и вернулась к своим ногтям.
Виктор улыбнулся, промолчал. Когда-нибудь, каким-то образом, он заполучит её… хотя бы на одну ночь…
В голове плыли образы тел — рябь мышц и блеск пота. Он просеивал их весь оставшийся день в поисках того, который мог бы стать его.
Просто хочу стать немного крупнее, вот и всё… Самую малость… Мне нужно только чуть больше уважения… Ничего больше…
На выходе он изучал толпу: сдвигающиеся цепочки подчинения, кто уступает дорогу кому и почему. Виктор ускорил шаг, по-новому взмахнул руками. С этих пор всё будет иначе. Уважение — вот ответ… Уважение, простое и чистое… У-В-А-Ж-Е-Н-И-Е!.. Ну-ну, привет, привет…