Рядом остановилась эффектная блондинка, ожидая зелёного. Пышная, в чёрно-полосатом трикотаже, который проделывал с её грудью неприличные вещи.
— Bonjour , — произнёс Виктор.
— Иди ты. — Взгляд, брошенный на него блондинкой, мог бы подпалить ему веки. Потом она исчезла в дроботе каблуков.
— Écu! (Эй, ты!)
Просто ещё одно écu … Но очень приятные foufounes (задница)… И когда он станет немного крупнее…
— Итак, крупнее — это значит бодибилдинг. А бодибилдинг — это значит ты работаешь до полного выноса, — сказал Чик. — Будь другом, возьми синюю карточку.
Виктор начал просматривать:
Наклоны в стороны… 2 гантели, колено к колену… 50х каждая сторона
Скручивания туловища с палкой… 2×100
Подъёмы туловища… 3×25
Подъёмы согнутых коленей… 100х всего
Разводки с гантелями… 3×8
Жим лёжа… 3×8
Пулловер с гантелью… 3×8
Разводки на блоке… 3×8
Но Чик остановил его на середине карточки. — Это разберём позже. Прямо сейчас есть два правила. Правило первое: важна не частота тренировки, а её полная, безоговорочная свирепость. Сделай себе одолжение — будь джентльменом где-нибудь в другом месте. Здесь будь животным. Кричи, ори, потей как свинья. Кончай в штаны, если хочешь.
— Да, Чик, — сказал Виктор. Этот разговор принимал тревожный оборот.
— Правило второе: важна не величина веса, а правильность техники. Важно каждую тренировку выжимать из себя чуть больше. Вот для чего жёлтая карточка. Я слежу за твоим прогрессом и постоянно повышаю нагрузку. Вопросы есть?
— Нет, Чик.
— Хорошо, пойдём прогуляемся.
Из тишины кабинета они шагнули в «Беллевю» — какофонию криков, стонов и хромированной стали. Гиганты, мокрые от пота, тянули веса, обнажая зубы и выжимая тёмно-фиолетовые вены из напряжённых мышц. Вздутые канаты вен стояли на шеях, уходивших между горами камня. Бёдра в приседаниях раздувались в кровью налитых уродцев. Прессы были изрезаны потрясающими гребнями.
— Идём, покажу тебе стретч-рум.
В самом центре стоял на коленях высокий чёрный мужчина с почти уродливыми бицепсами. Они были вдвое крупнее, чем у Вэнса. И его массивное тело было образцом пропорций.
— Это Клайд, наш штатный монстр.
Клайд прокачивал пресс с колесом на полу. Он катил колесо от себя, очень медленно, пока всё тело не вытягивалось и каждая мышца не напрягалась; затем медленно возвращался. Снова и снова. Его движения были ритмичными и плавными, но зубы были полностью обнажены. Он начал стонать, затем рычать. Потом закричал — мучительно, протяжно. Долгие, страдальческие вскрики с каждым движением.
— Аааааа!.. Аааааа!.. Аааааа!..
Едва они вышли, Клайд начал орать.
Впервые Чик Мэллон улыбнулся. — Это музыка для моих ушей!
— Виктор, прополощи рот. А то отрежут твой bizoune .
Всё ещё мокрый, Виктор поправил полотенце — словно телефон мог видеть. — Мой что?
— Ну, ты должен знать, что это, если знаешь остальные два. Bizoune идёт рука об руку, так сказать, с écu и парочкой хорошеньких foufounes .
— Значит, я…
— Да, дорогой мальчик. Ты назвал её давалкой с горячей попкой.
— Господи.
— Виктор, слушай меня.
Но он оставался безутешен. Лужа росла у него под ногами, мокрая вода холодела. Таких слов он прежде не слышал.
Когда погас свет, он вспомнил кое-что из сказанного Джорджем. О том, что шишка могла выбить наружу всякие интересные вещи. Шишка… Конечно… Падение было серьёзным… Вполне естественно иметь небольшие последствия от сотрясения…
Шутка была тихая. Но Виктор всё ещё улыбался, когда наконец начал дремать.
Ночь была долгой и наполненной странными, запутанными снами. Он видел, как Клайд кричит в зале под взглядами рядов чопорных молодых людей. Потом произошла замена — и уже Виктор был на месте Клайда. Молодые люди переглядывались и перешёптывались, пока его отец смотрел в пол с отвращением.
Во сне он закрыл глаза. Когда открыл — мужчин не было, только она, одна… длинные волосы колышутся, она изгибается на белых атласных простынях…
В пять Виктор проснулся и обнаружил свои руки, обнимавшие костюм. Наверное, хочу стать большим , подумал он. И уснул снова.