Вивви первой заподозрила что-то в офисе — в первую неделю июля. День был знойным: кондиционер сломан, пол скользкий от пота. Её грудь была отлита во влажном шёлке. И всё же Виктор не снимал пиджака, промокая лоб платком. В два, когда он проходил за кофе (Странно: четыре-пять чашек в день?), Вивви его окликнула. Вихhhh-торррр, что происходит, ты поправляешься? Она указала на его рукава, поднявшиеся над манжетами рубашки, и посмотрела, как раздулись плечи. Виктор сказал ей, что пиджак сел. Она его больше не видела.
Потом Билч. В четверг перед возвращением ему не повезло встретить Виктора на Янг. Было два часа, и Франкль был в позднем обеде, занимаясь личными покупками. Он даже не повёл бровью в ответ на запах выпивки от Билча. Вот что было в Викторе хорошего — почему он далеко пойдёт. О, не на самый верх — недостаточно хитёр — но продвинется. Билч начал что-то объяснять насчёт выпивки и врачебных предписаний, когда почувствовал, как отваливается нижняя челюсть. Ты, — говорит он. — Ты в самом деле. Посмотри на плечи — они стали больше… — Нет, это просто пиджак, сэр. Мне правда нужно идти… — Билч побрёл на север к метро, думая: больше… больше… монстр…
iii.
Каждый раз, когда «Итон» доставлял покупки, у мистера Уоллеса был стробоскопический проблеск перемен в квартире Виктора: красный ковёр Ming … бордовые шторы… диван в стиле смокинга… эротические картины на стенах… и новая — нет, не стерео — квадрофоническая акустическая система…
Миссис Эллиотт уже несколько дней скандалила из-за ночного шума. Но правда: Виктор — и рок-н-ролл?
iv.
Виктор почувствовал вопросительную интонацию в голосе арендодателя. У него был собственный вопрос: чья это, собственно, квартира?
— Посмотрю, что можно сделать, — сказал он. Без дальнейших объяснений закрыл дверь, задвинул засов и вернулся к работе: четыре сета по пятьдесят разгибаний с двухкилограммовыми утяжелителями на лодыжках. Несравненный голос доктора Вествуда наполнял комнату.
«Навязчивый редко извиняется. Когда он это делает — не из раскаяния, а из политической целесообразности. Он редко, если вообще когда-либо, имеет причины для сожаления. Сожаление — ослабляющая привычка, притупляющее состояние духа».
На середине первого сета старая карга принялась колотить в стену.
— Иди ты! — вскричал Виктор.
v.
Гидеон Ле Муан из монетного магазина «Принс Альберт» смотрел вслед уходящему Виктору Франклю — и Виктор был на триста долларов богаче. И на сто беднее. Монета должна была принести ему не меньше четырёхсот. И Ле Муан бы купил. Странно…
Это была третья продажа Франкля менее чем за два месяца.
Ле Муан пыхнул трубкой и улыбнулся. Какой бы ни был у этого мужчины крючок — здесь было на чём заработать.
vi.
Джордж оглянулся на дверь Виктора. Не следовало приходить без предупреждения. Прошло несколько недель с тех пор, как Виктор звонил, но Джордж был достаточно взрослым, чтобы понимать. Надо было звонить… Надо было…
Дверь лифта закрылась за ним, и клеть начала медленный спуск. Он бывал у Виктора однажды и смутно помнил посещения к дедушке. Слабый затхловатый запах; старые вещи — блёклые, но хорошо сохранившиеся; порядок, порядок везде. То, что он видел только что, была квартира другого человека — с другим человеком внутри. Виктор был отстранённым — откровенно угрюмым. Большую часть часа он смотрел в ковёр, сжимая этот чёртов эспандер. Дважды произнёс такое, что Джордж мог описать только как отвратительное.
Лифт опустился с усталым стоном. Джордж пропустил «Кэмел», вдыхая воздух. Хорошо было выйти; хорошо будет дома. И всё же не мог отделаться от ощущения, что что-то пошло принципиально не так.
vii.
Виктор изучил последнюю партию набросков.
В третьем была возможность. Он нёс послание чисто и экономично: 1980 — сейчас или никогда… с оставшимися двумя месяцами…
Он плюхнулся на диван, закинув одну ногу через подлокотник, и ритмично сжимал эспандер, мрачно думая.
Дорога была такой одинокой… часы такими долгими… Годами его не касалась женщина… Боже, годами!…
Внезапный гул в паху поднял его на бёдра. Он прижал ладонь к боли — сквозь ткань, словно пытаясь сдержать её. И в некоем трансе начал ласкать себя… думая о Вивви… да, это Вивви… кто же ещё, кроме Вивви…