Белый атлас на белых атласных простынях. Алые ногти и иссиня-чёрные волосы, вихрящиеся, как под водой. Люди тихо сходили с ума, мечтая о таких наслаждениях. Он ждал. Она замерла. Она начала. Взяла его в крохотные руки (сегодня ночью он вздымался сквозь них) и провела кончиком языка в длинном, нежном круге вдоль пылающего края.
С большим усилием он открыл глаза. Её черты потерялись в этом водопаде волос. Но на мгновение Виктору показалось, что он видел—
(Встреть меня…)
— или было смутное впечатление, что… Прежде чем он успел вспомнить — она поглотила его целиком; и он надеялся, что ему никогда не познать поцелуя глубже этого. Когда он кончил — бился, как рыба на песке.
Утром он решил вернуться в Монреаль.
viii.
Дерек Коул крейсировал по Стрипу. На улице второй половина дня была знойной — даже для начала августа; в салоне чёрного «Кадиллака» было достаточно прохладно. Коул кивнул, сказал: — Уверен? — И повесил трубку.
Он раздавил сигарету, щелчком смахнул пепел с манжеты куртки «Армани». Налил себе «Манхэттен» и откинулся, предоставив вождение Гарри. Как выстраивать следующий звонок? Речь шла как минимум о руке. Но Коул был уверен: этот мужчина — не злостный должник. Не в глубине души. Он просто не осознаёт реального положения дел. Всё ещё сон, от которого он должен был бы проснуться в любой день. Обычные методы, конечно, имелись — но время было не то. Коул поставил бокал и набрал номер.
Ответил женский голос. Жены. — Алло?
Коул с идеальной точностью воспроизвёл тихий жалобный голосок — без тени улыбки. Кроме разницы в тональности — зеркальное эхо.
— Кто это? Кто-о?
Коул отозвался — хладнокровный и спокойный.
— О, боже, пожалуйста!
— О, боже, пожалуйста! — Полный ужас. Потом вверх на целую октаву. — Дайте мне его!
— Его нет!
— Да есть!
— Откуда у вас новый номер?
Пауза. Его самый низкий, самый тихий голос. — Я знаю о вас всё.
— Стив сейчас не здесь. Правда—
— О да, здесь. Я его вижу.
— Где вы?
— Я везде, куда вы смотрите. А теперь позовите его к телефону, пока я не досчитал до пяти, — иначе ваш чёртов дом сгорит дотла!
Внезапно Коул остановился. Он рассеянно положил трубку. Машина притормозила у Куин и Янг. Через дорогу, в полквартале, приближался странный призрак. Коул прищурился, подавшись вперёд. — Какого хрена, — пробормотал он.
Гарри обернулся через плечо. — Что происходит?
— Посмотри-ка.
— На что?
— Я сказал — посмотри. — Коул указал.
— Чёрт, вылитый он. Странно.
— Мужик, если бы я не знал лучше…
— Не может быть.
— Наверное, — тихо сказал Коул. Машина впереди тронулась. Призрак был в нескольких метрах от тротуара.
— Тот поменьше, — сказал Гарри. Машину он не двигал.
— Угу.
— Да ладно, гляди на очки.
— Точно. — Коул опустил стекло, пальцы сомкнулись вокруг пистолета, извлечённого из бардачка.
Спокойно, совершенно спокойно, он обратился к призраку.
— Эй, приятель, огонька не найдётся?
ix.
Виктор встретил взгляд мужчины и удержал его. «Злодей» казался недостаточным словом для того, что его потрясало. Он чувствовал отвращение — абсолютное и личное — как будто этот человек… как будто… Чёрт возьми…
— Я не курю, — сказал он.
— Alors, dites-moi, qui est-ce qui est au batte? (Тогда скажи мне, чья очередь бить?)
— Простите? — Виктор вырвал взгляд, испуганно заморгав. — Я не понимаю. — (Чья очередь — бить?)
— Ах! Неделя в Монреале — и я забыл английский. Как проехать на Дандас?
— Вы едете в неверную сторону. Два квартала на север, дальше Шутера.
— Спасибо.
x.
— Исключено. — Гарри развернулся.
— Да. — Коул вытянул шею, чтобы бросить последний взгляд. — Ни малейшего шанса.
— Тот поменьше.
— Другой голос.
— Без акцента.
— Очки — как донышки от бутылок. — Коул откинулся и облегчённо вздохнул.
xi.
Виктор смотрел вслед удаляющейся машине — отвращение не исчезало. Когда автомобиль скрылся, он пошёл дальше на север, к Шутеру. У него было назначено на час — первая примерка контактных линз продлённого ношения.
xii.
— Мы за вами наблюдаем, Виктор. — Мистер Уайт жестом указал на небесно-голубое кресло на облачно-мягком ковре. Это была пятница перед поездкой Виктора в Монреаль. Билч уходил домой «больным» на третий день той недели. В остальное время был бесполезен.