Уэлсли и Янг. Он не был уверен, но где-то там вверх по переулку… несколько кварталов… «Кафе Соловей»…
Он шёл, восстанавливая первые городские годы по смутным воспоминаниям о зданиях. Незнакомцы, чьи имена забылись. Мосты, сожжённые между тем потерянным собой и нынешним, без возврата.
На мгновение время остановилось. Потом он вдруг хлопнул в ладоши. Мысль была слишком смутной, чтобы её высказать или понять, но он чувствовал: все мосты каким-то образом связаны… что он не был бы здесь сейчас, если бы не проспал так долго… если бы не был так полностью отрезан…
8:45. Шаг у него был лёгкий и нетерпеливый. Он миновал таверну «Занзибар», кинотеатры «Рио» и «Эмбасси», бродяг, слонявшихся по Янг, пока не открылись пабы.
Торговый центр Итон только открывался, когда он перешёл улицу на красный.
— Извините, — сказал Виктор.
— Да? — Продавщица скользнула по нему холодным взглядом из-под затенённых век.
Виктор понимал. С двух часов он примерял тринадцатую пару брюк и задавал не меньше вопросов.
— Эти брюки со скидкой?
— Сэр, это универмаг. Здесь всегда всё со скидкой.
— Кажется, сидят нормально.
— В них немного побольше пространства.
— Что, простите?
— Это мужские «Левайс», сэр. Вы знаете — для Мужчины Levi's? — Девушка впервые улыбнулась.
— Это… что сейчас носят?
— Бежевый. — Она серьёзно кивнула. — Вы сделали правильный выбор, сэр.
— Думаю, возьму ещё одну пару. Что к ним подойдёт?
Она разложила на прилавке шесть рубашек. — Вот что сейчас горячо. Поло-хлопок Итона, с кнопками, машинная стирка, лёгкий уход, модные цвета. Две за пятнадцать долларов. Есть белый, голубой, экрю, мов… Ну, как вы будете смотреться!
Он расплылся в улыбке.
— Даже думать нечего, — сказала девушка. — Тёмно-синий — вот что вам нужно.
Перед уходом Виктор сообщил ей: — Я переживаю некоторые изменения.
— Что ж, это всё объясняет.
— Не могли бы вы сказать, где тут пиджаки?
Она объяснила. — И, мистер Франкль, сделайте мне одолжение? Скажите им, что вас прислала Джули.
Виктор оставил по три сантиметра между деревянными вешалками. Минут через десять, он прикинул, фолды разгладятся. Он включил горячую воду на полную и закрыл за собой дверь — идти на кухню.
Всё решало время. Левая рука вливала молоко в кастрюльку, пока правая включала плиту на малый огонь. К тому моменту, как рубашки будут готовы, какао будет ждать его рядом со свежим номером COINage .
Виктор прошаркал в спальню. Вторая часть «Концерта ля минор» Грига лилась из пластикового FM. Он завязал пояс синего махрового халата, надел тапки в тон и быстрым шагом направился к сейфу «Сентри» — ни минуты нельзя терять.
За работой он любил видеть монеты перед собой. У коллекции, казалось, был свой естественный ток, и выбор был продиктован ощущением преемственности. Сегодня вечером он охотился за полудолларами Франклина. Состояние монеты — 65. 1948, 1953 и 1955.
Он разложил монеты на столе как раз до того, как молоко начало пузыриться. Размешивая, Виктор вдыхал сладкий аромат «Нестле» — и был благодарен за маленькие радости.
Григ перетёк в Брамса — возможно, с Моцартом между ними. Виктор обнаружил, что листает COINage , не помня ни слова из прочитанного.
Он всё думал о костюме — о том, какой короткой была его история. Один импульсивный прыжок — и вот он его; уже в следующий момент — прочь, под натиском свинцовой логики. Он был истинным сыном своего отца — даже сейчас, даже здесь, в другой стране.
Он постучал пальцами по кружке. Пиджак, может, сейчас не по плечу… но разве нельзя было допустить… с небольшими переделками…
Виктор изучил своё отражение. Выхода определённо не было. Пиджак казался даже больше, чем прошлой ночью. Он избавится от проклятого костюма завтра. Он—
— Нет! — Виктор сел на край матраса, голова между коленями. Боль уже начиналась. Когда пульсация достигла пика в одном взрывном ударе, он приветствовал наступившую темноту. Он медленно плыл назад. Где-то пели «Michelle». Потом голоса в переполненном баре переговаривались по-французски.
2
— Виктор, не знаю. Ты уверен, что не стоит показаться врачу?
— Я в порядке. — Виктор пригладил волосы там, где Джордж осматривал шишку.