- Ты в порядке? - Тайлер взял её за руку и сжал.
Она кивнула. Он пытается помочь, и она должна перестать давить на него из-за прошлого. Это действительно не её дело, с какими или сколькими женщинами он спал. Ревность была неуместной и бессмысленной. Он до сих пор много с кем спал. Такой уж Тайлер. Она согласна, что в каком-то смысле он изменился, но настолько ли, чтобы внезапно стать образцом верности? Маловероятно, но это не важно. Они здесь, чтобы остановить Карлсона, а не для того, чтобы разжигать что-то. Сет на первом месте. Тайлер хочет защитить её и помочь, ей нужно быть благодарной за это - и перестать мечтать о том, что между ними может быть что-то большее.
- Хорошо. Пойдём.
Тайлер вылез из седана, шагая за ней по ступеням по направлению к двери. Он обнял её за талию одной рукой.
Она печально посмотрела на него - но она бы солгала, если сказала, что ей не нравится его покровительство.
- Ты не должен этого делать.
- Ага, должен.
И он очевидно не собирался отступать.
- Эрик не собирается вредить мне.
- Мы вообще на самом деле теперь знаем его? - его лицо напряглось. - Я не буду рисковать.
Возможно, в словах Тайлера есть смысл. По правде, она ощущала себя в безопасности, и возможно Эрик перестанет вести себя как мудак, если поймет, что кто-то её защищает.
Когда они дошли до двери, она тихо постучала. Эрик открыл затвор и распахнул дверь, его тёмные глаза сердито смотрели со свежезагорелого и отдохнувшего лица, пока взгляд перескакивал между ней и Тайлером. Его взгляд остановился на ладони Тайлера, лежащей на изгибе её бедра.
- У тебя стальные нервы, - прошипел Эрик Тайлеру.
- Я не тот, кто сказал своему другу трахнуть мою жену, а затем взбесился, когда им обоим это понравилось. Ты выбросил её на улицу, когда она была беременна и, блять, ни разу не позвонил мне сказать, что она носила моего сына. Каким ничтожным ублюдком это делает тебя?
Эрик вспыхнул.
- Ты не знаешь всех деталей.
- Я достаточно знаю, чтобы понять, что ей лучше без тебя.
Дел встала между ними. Очевидно, вид её с Тайлером вытащил наружу всю неуверенность и гнев Эрика. Она должна попытаться успокоить их гнев или это действительно плохо закончится.
- Парни, перестаньте. Вы никогда не будете снова лучшими друзьями. Хорошо. Но давайте похороним топор войны, чтобы мы все могли выжить. Я бы предпочла не стоять на крыльце и не кричать о наших секретах.
От её напоминания Эрик поднял голову и осмотрел ближайшие дома. Он должен понимать, что миссис Моррис, безумная кошатница, ловит каждое слово. Кто знает, преступники могли вломиться в дом поблизости и подслушивать.
- Заходите, - огрызнулся он, хватая её за запястье и втаскивая в дом. Тайлер едва освободил порог, когда Эрик захлопнул дверь за ним и снова её запер.
Дел прошла из фойе в гостиную, погружаясь в знакомую обстановку, глядя на старинное кресло-качалку, гладкий кожаный диван. Тёмные потолочные балки, их старые подвесные светильники, мягко освещающие кирпичный камин. Он сохранил все современные лампы и аксессуары из начищенного никеля, выбранные ею, которые идеально подходили к характеру и очарованию дома.
Но вся остальная площадь выглядела как после торнадо.
Пол засыпан разбитым стеклом, вместе с клочками бумаги всех цветов радуги. Глобус из красного дерева, доставшийся ему от дедушки, валялся внизу. Шторы были разбросаны по полу, лужицы ткани и сломанные деревянные карнизы.
- О боже... Это ужасно. Мне так жаль, - пробормотала она. - Как кто-то смог пробраться? Ты всегда был внимательным и запирал всё.
- Мы поговорим об этом через минуту, - Эрик посмотрел на Тайлера, затем подтолкнул его в кухню. - Хочешь выпить?
Они уже доказали, что совместная выпивка приводит к проблемам.
- Нет, нам только нужно поговорить с тобой. Давай сядем в гостиной.
- Ну, мне нужно что-нибудь выпить.
Он снова толкнул Тайлера, который также выглядел, будто жаждет драки.
Он действительно делал с ней ужасные вещи, как, например, выкинул на улицу, когда она была беременна, но он был болен и огрызался. У Дел было чувство, что во всём виновата она. Он боялся, что никогда снова не сможет ходить, полагал, что его жена пройдёт всё с ним в горе и в радости, в болезни и в здравии. Вместо этого она отдалась его лучшему другу. Да, Эрик просил об этом, но он не просил её так сильно наслаждаться. Он не просил её наполовину влюбляться в Тайлера. Он точно не просил её беременеть. В то время, когда ей следовало сосредоточится на нём и поддерживать его восстановление, она толкнула его глубже в пучину отчаяния.