Глава 8
Стук в дверь отвлёк меня от сбора чемодана. Бросив свитер на кровать, я направилась к выходу.
— Катерина, только не говорите, что это правда и вы не едете с нами в Стамбул? — на пороге стояла взволнованная Антонина Ивановна.
В руках она держала дамскую сумочку, которую то и дело прижимала к груди.
— К сожалению, правда. — на выдохе ответила, неловко потирая шею. — Но я присоединюсь к вам на неделе.
Лицо женщины заметно потускнело. На секунду я почувствовала себя, как в детстве, когда вместо семейных ужинов — уходила на тусовки к друзьям.
— Ох… Вы уверены в своём решении?
Точно такой же вопрос прозвучал от Натальи, которой я сообщила о принятом намерении часом ранее.
“Не совсем” — подумала я, но вместо этого сказала:
— Наверное, да. Мы обязательно встретимся вместе с вами и Юрием Игнатьевичем обязательно посетим Собор Святой Софии, и сделаем фотографии на память.
— Я запомнила ваши слова! — моментально кивнула женщина. — Так, всё дело в Адеме, да?
“Всё понятно, она пришла ко мне, чтобы не только узнать о планах”.
— О, мы вроде поладили с ним. Почти друзья.
Я специально очертила границу моих отношений с детективом для Антонины Ивановны. Даже сильно врать не пришлось.
— Друзья — так друзья. — подозрительно прищурилась женщина, — А как вы доберётесь до нас?
— Я поговорила с Натальей, она предупредит администрацию отеля, чтобы моя забронированная комната попустовала пару дней, а я заеду туда чуть позже.
— Поняла. — удовлетворила свой интерес собеседница, — Но билеты? Их разве можно обменять?
— С билетами я уже разобралась, вылечу в другой день.
А вот тут пришлось преукрасить. Мой перелёт с туристической группой — безвозвратно сгорит, и поэтому нужно покупать новые билеты. Адем обещал решить этот вопрос. Решил ли? Пока неизвестно.
— Тогда я спокойна за вас.
Плечи женщины слегка опустились, она действительно смогла расслабиться после моих убеждений.
— Как вы себя чувствуете? Я слышала, вы приболели. — в ответ поинтересовалась у неё.
— Да, мигрень периодически не даёт мне покой, но сейчас уже лучше.
Волнение полностью исчезло с лица Антонины Ивановны, и на её место вернулся тот самый заговорщицкий взгляд.
— Кстати, ваш знакомый турок ждёт внизу.
— Уже? — удивленно вскрикнула я, оборачиваясь назад к той горе вещей, которую не успела упаковать в чемодан, — Чёртов пунктуальщик.
Женщина явно не ожидала от меня бурной реакции, и не смогла сдержать смешок.
— Извините, Антонина Ивановна, в таком случае — мне пора.
— Да-да, понимаю. Тогда до встречи в Стамбуле!
— Ещё увидимся!
Последние слова я крикнула ей, попутно закрывая дверь. Возможно, это выглядело грубо, но меня теперь волновало другое.
Я бросилась к своим вещам, всё складывая и запихивая по пакетам.
— Опять придется слушать его нотации… — бубнила себе под нос.
— Знаю-знаю, опоздала. — произнесла я, опережая Адема.
Мужчина сидел на первом этаже холла. Он спокойно и молча наблюдал, как я эмоционально размахивала руками и хоть как-то пыталась оправдать своё опоздание.
— Поэтому я не виновата! — завершила свою пламенную речь.
Адем встал, подошёл ко мне, и взял из рук мой чемодан. В тишине. Не проронив и слова.
От происходящего у меня приоткрылся рот. Я замерла, наблюдая, как детектив беззаботно катит мои вещи к выходу из отеля.
— Вы идёте, Екатерина? — спросил он через плечо.
“И что, даже не выскажется?” — не понимала я.
Как в ступоре, я последовала за ним.
Только когда мы оказались в машине, смогла сбросить с себя оковы от увиденного.
— Это всё?
Адем завёл мотор, и посмотрел на меня. Тёмная бровь поднялась в удивлении.
— Что вы хотите услышать?
Меня настиг второй ступор.
“Действительно, Кать, что ты хочешь услышать?” — спрашивала себя.
— Может, что-то вроде: Катя, ты опять опоздала, но я готов тебе всё простить за одно лишь красивое личико. — по-театральному произнесла я.
Адем изумленно уставился на меня.
— Так и скажите, что ждёте комплиментов.
— Что? — опешила. — Я не это…
— Я понял. — мужчина явно потешался надо мной.
Как рыба, я сидела рядом и хлопала глазами. Адем заметил мою реакцию, а после пытался скрыть улыбку. Так и не придумав, что ему сказать, я несколько секунд сидела молча. Детектив же чувствовал себя победителем в этой перепалке.