1
Задачей данного философского эссе ставится показать выход из зависимости от желаний привычек, являющихся нормой в перевернутой системе определений ценностей, как мораль заимствующего удовольствия, подменяющего счастье. Раскрыть и показать систему отношений в которую была втянута женщина в след за мужчиной, где женщина заняла завершающую её строение позицию в отношениях с опытом мужчины. По окончании, рассмотренного опыта, её сборка в опыте будет завершена и можно будет переходить к выработке общей нравственности. На этой основе полных опытов строится система взаимоотношений индивидов трактующуюся как социум. Эссе показывает момент выходящей структуры морали творческой системы создания мира на основе философии чистого творчества.
Предисловие:
А кто есть ты – Выбирать тебе!
С вершителем своей судьбы говорит его совесть, совесть задаёт ему вопросы, на которые он должен будет ответить. Совесть есть живой инструмент добра. Женщина ткётся совестью мужчины. По ходу лежащего перед твоими глазами описания, дорогой друг и читатель, герой переживает реальные терзания искушением, наложенные на него совестью, и образом существа через желаемое как женщина, отражённые в этом описании. Т.е. это не просто текст — это реальное, укутанное в некое подобие художественного повествования происходящее прямо сегодня в этом году 2023-м. Из которого и писался этот текст и в котором я пока нахожусь, завершая эти строки. Материал изложен через некое подобие собирательного образа встреченных героем и автором текста, в одном лице, за короткий промежуток времени, ровно описанный в этом тексте – женщин: их реальные ответы, их реальные мысли, их реальные образы и действия, ощущения, открытые через соприкосновения с ними под действием новой временной идеи свободы. Т.е. то, о чем говорит герой и повествователь, как его Альтер эго, при участии во времени самого Эго и подсознание преобразовано в вид диалогов, не придумывается, а формируется в текст автором изложения, пережившим всё это лично вместе с теми, кого встретил в реальной жизни сам автор, а значит речь пойдёт о реальной жизни с женщиной сегодня. И насколько он извратит свой образ своей правдой о нравственности в глазах женщины, настолько ужасными будут последствия в выражениях ненависти, негодования и грусти такого выражения, отражённое в реальности его бытии. Сможет ли он воссоздать чистоту в таких отношениях, чистоту и уважение, при этом отдавая себе отчёт ничего не обещать, чтобы не строить никаких планов, оставаясь собой в своих истинных намерениях и истинных мыслях, в моменты притяжения. Об этом, я думаю, ты сделаешь свои личные выводы, мой друг и читатель. Увидев также, удалось ли ему создать образ женщины, подтвердив его, а потом удержать его, таким, каким он был для него совсем недавно, когда он ещё не собирался совершать подобного. Ты сможешь сам увидеть, всё что происходило с ним, а ещё её саму. Сможешь увидеть, ту, новую женщину, и посмотреть сможет ли она искренне дарить ему свою радость, так как он хотел её, показывая всё свою заинтересованность являясь ей своей правдой в истине.
«Боги сперва нас обманно влекут к полу другому, как две половины в единство. Но каждый восполниться должен сам, дорастая, как месяц ущербный до полнолунья. И к полноте бытия приведёт лишь одиноко прочерченный путь Через бессонный простор». Райнер Мария Рильке
Растворяя веки, ничего не подозревая, как обычно в первые минуты пробуждения, о том, что может происходить вокруг, поскольку я не был разбужен или как-то потревожен, даже наоборот, некоторое время назад, снова очутившись словно где-то ощутив границы своего тела, сам стал себя теребить в уме, убеждая в том, что слишком продолжительный утренний сон не так уж полезен для полноценного ночного отдыха, которым и стал, в общем-то, глубокий ночной сон теперь перешедший в день. А значит, если срочно не начать просыпаться последствия могут обернуться ночной бессонницей. А мне бы этого не хотелось. Тем более, повод кажется настал, способный поторопить меня, мобилизовать все накопленные этим коротким и сладостным остатком поздно утреннего ложе силы. Приближалась длинная станция, и состав поезда во главе с затейником-красавцем локомотивом уже оставил все мыслимые и немыслимые усилия мчаться дальше, подчинившись всеобщему ожиданию, теперь замедляя скорость кадра в рамке окна моего купе. Медленно, словно во сне, перебирая полуутренние картинки пейзажа. Снова мной восторженно ощущаемые из окна моего купе второго этажа двухэтажного вагона, уже действительно идущего состава, замедляющегося и двигающегося не больше скорости обычного пешехода, а ещё несколько минут назад несшего меня в самый центр моей родины с немыслимой скоростью. Теперь же, словно поддался спокойному и равномерному желанию всех пробудившихся его затеей пройтись по пирону или оставить же полки его вагонов до следующего раза. Покинуть временные места собирались и две дамы, как говорят сейчас, две женщины. Ещё до активной фазы их возни, связанной с приближающейся станцией, некоторое время я наблюдал за ними сверху, находясь ещё выше уровня второго этажа, где я растянулся во весь рост, лёжа на спине занимая свою верхнюю полку в том же купе. Предрёк же данный исход в соседство именно этих двух дам, кои представляют из себя мать и дочь ещё советской постройки, мой друг, сопровождавший меня в Санкт-Петербурге и там проводивший меня перед моим отправлением до самого вагона. Когда он в пылу шутливого разговора, проглядывая через окна уже моего вагона свой взгляд с перрона, как будто ища моё место, словно зная где оно будет, напророчил мне в соседки, вычурно и в деталях преподнося во всех недостатках некрасиво некрашеную женщину, стоявшую у того же вагона с ещё одной, но как будто, не так уж и заинтересованных попасть именно в этот вагон, указал на них, сопровождая не злобным сарказмом в своём исполнении. На перроне было много людей, они менялись, происходила некая ротация пассажиров моего вагона, и поскольку я не спешил попасть в свой вагон первым, а постояв и завершив со своим товарищем все немыслимые предположения на сей кто же будет моими соседями. Так посмеявшись и расставшись, перед пятиминутной готовностью отправиться дальше моего поезда, из точки моего отправления, войдя в купе я уже застал именно их, кушающими ещё под отзвуки металлического, но по-доброму призывающего послушать его голоса диспетчера, объявившего отправление. Они приступили к трапезе, не дожидаясь хоть малейшего движения за окном, ведь так интереснее, знакомо чувство еды у телевизора, но нет, ещё находясь в пункте своего отправления, заранее отваренные куриные яйца, а также и то, в жаренном виде, что эти яйца снесло, естественно, огурчики, помидорчики, запахи уже были в купе, когда я вошёл. И, по-видимому, много всего интересного меня должно было поджидать с такими соседями впереди. Тем более, можете только представить сами, какой внешностью должно обладать описываемое яркими линиями небрежного бальзаковского макияжа в воображении существо с кусочком лапки курочки во рту? Может всё это и не так уж и противно, но для передачи момента оставил. Хотя, курица с яйцом действительно были. А яйцо уже давно превратилось в жёсткую курицу. И они как будто даже общались. И так, мне достались в соседи, точнее в соседки, престарелая мать, в полудеменции и дочь, возраста и внешности, да и фасона, женщины времён советского общепита. Глядя теперь на них с верхней полки, первый раз после ночного сна и позднего утреннего пробуждения, совершенно точно зная где они выходят, поскольку слушал их сборы уже какое-то время, дремля и не подавая вида что не сплю. Так вот, уже сейчас я застал их сидящими у чемоданов в уличной одежде ожидающими остановки поезда и выхода на улицу. Мысли о том, что нужно начать вставать, чтобы как-то начинать вливаться в происходящее, с целью участия в параде гуляющих и освежающихся на перроне, а также с целью участия в проводах и подносе багажа двум этим весьма несчастным и уже физически и морально состарившимся женщинам у меня пока не возникало. Но по мере осмысления всего действия: так мысленно представив попытку объявить своё желание помочь им вынести их вещи в тамбур вагона, а затем и из вагона, сейчас ожидая лишь момента их собственного и окончательного подрыва, гляжу на них словно сонное облако, в низ, как они сидят, словно замерившие бегуньи в ожидании щелчка стартового пистолета. И вот, я приставляю словно эротический сон, как только поезд совсем понизит ход до замедленного движения и начнёт резко снижать её до статичного состояния, я уже беру их вещи, затем сразу и на перрон, как только он это сделает. Как только состав ударяет жёсткой сцепкой и фиксируется на станции, отдавая приказ всем желающим выйти, все мысли, в тот же миг, связанные с данной и возможной необходимостью для них, поскольку вещей они взяли не соизмеримо больше чем могло бы быть для комфортного перемещения с багажом двух не особо сильных существ, хотя русская женщина, да влетах, это ещё да, тем самым как-то успев отрекомендоваться по этикету на