— Ну и что дальше?
Гермиона растерянно смотрела на него.
— Не знаю. Наверное… Наверное, в этой комнате должно быть что-то.
Малфой оторвался от двери и сделал несколько шагов в направлении окна. Удостоверившись, что снаружи ничего не изменилось, он развернулся к Гермионе, опираясь на подоконник:
— Ты думаешь, что кто-то подает нам сигналы?
Она кивнула.
— Мне это не нравится, — с сомнением покачал головой Малфой. — Мне это совсем не нравится.
— Все идет к тому, что попавший сюда человек должен лечь в кровать.
— Не делай этого, — возразил он. — Мы не знаем, что произойдет.
Гермиона встала.
Ничего не изменилось.
— Ты прав, — согласилась она. — Это рискованно. Надо сначала побольше разузнать об этом месте. Но я очень устала.
Ее глаза закрывались. Наверняка сейчас в обычном мире глубокая ночь.
Она обошла кровать и села на пол, откинувшись головой назад, в изножье. Малфой несмело подошел и сел рядом, в метре от нее. Гермиона прикрыла глаза.
— Я послежу, — пообещал он.
Разумеется, уснуть в такой позе ей не удалось. Скорее, задремать — ненадолго, пока поясницу не заломило, а зад не заныл от твердости паркета. Тогда она сползла ниже и легла, поджав коленки и подложив под голову руки.
Гермиона проснулась разбитая. Все тело ныло, голова гудела — ей совсем не удалось отдохнуть. Малфой обнаружился спящим рядом с ней: он наполовину лежал, наполовину опирался спиной об изножье кровати и во сне выглядел беззащитно и трогательно.
Она потянулась, и, заметив движение, Драко тоже проснулся: спал он чутко, надо было отдать ему должное.
Спустя несколько минут они, взъерошенные, были решительно настроены продолжать свое расследование.
— Итак, мы в спальне хозяев дома. Здесь точно есть что-то, что может рассказать о них. Кто они, какие они. Надо понять, что привело нас сюда.
— Судя по всему, здесь уже давно никто не живет, — пожал плечами Драко. — И все фотографии старые, очень старые, — он указал ладонью на туалетный столик, где стояло несколько рамок с вложенными в них колдографиями.
Они были похожими на те, что Гермиона видела на каминной полке, только здесь семейная пара была моложе. Кажется, это была свадебная фотография. Они улыбались. Рядом была другая колдография, на которой был изображен маленький мальчик лет пяти. Он выглядел настороженным, нахохлившимся, очень серьезным, даже обиженным. Отчего дети так получаются на фото?
Обычная семья. Прикроватные тумбочки полны всякими ненужными памятными мелочами. В глубине книжного шкафа обнаружился фотоальбом…
— Обстановка странная. Все вроде такое же, как здесь, но что-то не так, — Гермиона склонила голову набок, расположив альбом на коленях. Она сидела на кровати, и Драко присел рядом. Почему-то сейчас она казалась безопасной.
— Метла… Грейнджер, эта модель уже лет пятьдесят не выпускается.
— Думаешь, они коллекционировали старые экземпляры? — смутилась Гермиона.
— Нет. Я думаю, что эти люди жили как минимум пятьдесят лет назад.
Она резко повернулась к нему, распахивая глаза.
— Но это значит…
— Они уже давно мертвы.
========== Глава 4 ==========
Гермиона окинула взглядом спальню. Теперь многое вставало на свои места. Обстановка, мебель, ковры — все это теперь стало не стилизованным, а стильным, просто стиль был из середины прошлого века.
— Свет не горит, — удивилась она.
За окном клубился белый туман. Вероятно, где-то за ним светило солнце, неспособное пробиться сквозь эту толщу.
— Значит, время мы все-таки сможем определить, — заключил Драко. — Хорошие новости.
Гермиона опустила взгляд на альбом. Колдографии почти не двигались, но занимали странные позы по отношению друг к другу.
— Тебе не кажется, что с ними что-то не так? — спросила она.
— Разумеется, не так, — фыркнул Драко. — Она же жутко сердита на него.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Гермиона, резко поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Растрепанный после ужасной ночи, помятый и какой-то всклокоченный, он, казалось, потерял броню и даже выглядел по-домашнему.
— Женщина на фото — из приличной семьи, — пояснил он. — Это максимум, который она может себе позволить, чтобы показать, что они в ссоре. Ты что, никогда не видела, как ведут себя ссорящиеся родители?
Родители Гермионы никогда не ссорились вот так. Не наказывали друг друга молчанием, не игнорировали и ее. Гермиона помнила, что они ругались, и иногда ее это даже пугало. Вот только все всегда заканчивалось хорошо. Они обязательно мирились. Каким бы ни был их конфликт, он всегда заканчивался. И она даже представить не могла, что бывает по-другому.
— Но она такая на всех фотографиях, — Гермиона перелистала страницы.
— И он тоже. Судя по всему, они в ужасных отношениях, — заметил Драко. — Ничего необычного. Половина моих семейных фотоальбомов заполнена такими снимками.
— Это многое проясняет, — съязвила Гермиона и тут же пожалела: лицо Драко вернулось к своему обычному выражению смеси презрения и высокомерия.
— Не тебе делать выводы о моей семье, — отрезал он, вырывая из ее рук фотоальбом и захлопывая его.
— Я всего лишь сказала, что…
— Не говори — о моей — семье, — прорычал он.
— Да господи, Малфой, — она закатила глаза. — Я не знала, что для тебя это больная тема. И вообще, я не собиралась говорить про…
— Грейнджер… — угрожающе зарычал он, схватив ее за предплечье и развернув на себя. Гермиона дернулась ему навстречу, поднимая на него взгляд. Льдисто-серые глаза были разъяренными, дикими и очень… живыми.
Она приоткрыла рот, чтобы ответить ему в их обычной манере, когда услышала тот самый звук. Скрипнувшая половица. Словно тот, кто был за дверью, наблюдал за ними.
Пальцы Малфоя стиснули ее руку еще сильнее.
Гермиона медленно, осторожно повернула голову к двери. Полоска света внизу… и тень. За дверью действительно кто-то был. Малфой не мог видеть этого, поскольку сидел спиной ко входу, но прочитал испуг в ее глазах.
— Что там? — прошептал он. — Грейнджер…
Наверное, от ее лица отлила вся кровь, ведь она не чувствовала губ, не могла ими пошевелить. Ее взгляд был прикован к тени под дверью. Малфой развернулся, одновременно потянув ее на себя, и только тогда она смогла вырваться из своеобразного панического транса. Гермиона схватилась за его плечо, чтобы не упасть, но Драко вскочил с кровати, оттащив их дальше, к стене. Без работающих палочек они были беззащитны.
Гермиона цеплялась за плечо Малфоя, как за спасательный круг: ее привычный противник сейчас был единственным, что было ей знакомо, а оттого казалось безопасным.
Они оба рвано дышали, испуганно уставившись на полоску под дверью. Его пальцы все так же сильно впивались в ее предплечье, но сейчас это был не угрожающий жест, а, скорее, защищающий, и одновременно с этим ищущий защиты.