— Я и не переживаю. Это тебе стоит поразмыслить: на ту ли запал?
— Понял, к чему клонишь, не дурак.
Мы допили коктейли, преодолели пять ступенек от бара до тротуарной дорожки и, лавируя между группками туристов и парочками, свернули в менее людный переулок. Здесь многоцветие витрин не было таким буйным, казалось приглушенным. Меньше кафешек и баров, на глаза попались пару бистро и пиццерий.
— А ты знаешь, что все европейцы, в том числе и мы с тобой, потомки семи женщин. Всего семи.
— Откуда такая осведомленность? — меня удивила причудливость, непоследовательность мыслей Одиночницы-Печальницы.
— Интересуюсь не только юриспруденцией. Так вот, это открытие стало возможным благодаря новейшим достижениям генетики. Слышал о такой науке? Слышал, — ответила на свой же вопрос девушка. — Исследования определенной, не помню, какой конкретно, молекулы ДНК у разных людей позволили определить, кем были наши древние прародительницы и в какое время они жили. А жили они в доисторическом Средиземноморье. Возможно, где-то поблизости. Видишь, сколько неслучайных случайностей переплелось на этой земле. Огромная, доисторическая паутина сплетена под этим небом невидимыми и неведомыми силами. Впрочем, двигаемся дальше. Один английский генетик дал этим женщинам условные имена. Я их запомнила. Возможно, когда-нибудь, выйдя замуж, — прижмурившись, словно кошка, Печальница ухмыльнулась, — назову своих детей этими именами.
— Мечтаешь родить семь дочерей? — я едва не споткнулся на ровном месте.
— Почему бы и нет? Послушай, какие красивые имена: Урсула, Ксения, Елена, Велда, Тара, Катрин и Жасмина. Правда, красиво?
— Ничего необычного. Распространенные имена. Неужели Елена — редкое имя? У нас в Минске половина женщин и девушек бегают с таким редким именем.
— Ну и язва же ты, Максим. Лушче произнеси вслух: Ур-су-ла, Кат-рин, Жас-ми-на. Звуки переливаются, словно родниковая вода из глиняного кувшинчика в фарфоровую чашечку. Так вот, из трех рас, напоминаю специально для тебя — негроидной, европеоидной и монголоидной, — европейцы оказались самыми жизнестойкими и разнесли свой генофонд по всему миру. Все другие праматери — дочери Евы — в генетическом смысле изничтожились в Европе, не оставив и следа в нас теперешних.
— И чья же ты дочь, солнышко мое?
— А ты знаешь, чьим сыном являешься?
— Своей матери, — ответил без промедления.
— Хутор. Провожу ликбез. Существует два вида ДНК. Одна из них — ДНК отцовской линии, которая передается от отца к сыну и так далее всем потомкам мужского пола. Другой вид — материнская ДНК. Только женщины передают ее потомкам. Мужчины и женщины получают эту ДНК от своих матерей, а те — от своих женских предков, и эта очередь потомков растягивается на сотни тысяч лет. В нашем с тобой случае речь идет о европейцах, если верить данным того английского генетика. Не то Спайкса, не то Сайкса, забыла. Бывает с нами, женщинами. Поэтому, вероятнее всего, мы произошли от.
— От Урсулы, — шучу, пытаясь помочь Одиночнице-Печальнице.
— Мимо. Старшая из семи праматерей Урсула жила, если не ошибаюсь, 45 тысяч лет назад в нынешней Греции! Да-да, Урсула — родоначальница греков. Она отличалась стойкостью и грациозностью. А Ксения разводила костры и нянчила детей на южных берегах Черного моря, недалеко от лесов, в которых обитали волки и медведи. И было это 25 тысяч лет назад.
— Завидую твоей памяти, — поддел я землячку.
— Учись, пока время есть, — парировала девушка, гордо выставив подбородок. — Могем, помним еще кое-что. Скажи, тебе неинтересно? — в ее взгляде мелькнуло разочарование.
— Очень интересно. Прости мне мою несдержанность. Просто ты становишься очень серьезной, когда рассказываешь о чем-нибудь древнем и мне не известном. Хотел тебя немного развеселить. Прости, девочка моя. Тебя я готов слушать бесконечно. Хоть об Арктике, хоть об Антарктике. А хочешь, Библию пересказывай. Только не молчи. Простишь наглеца?
Я шел неуверенным шагом, пятясь, лицом к ней, не сводя глаз с капризного личика моей спутницы.
— Не грузись, — наконец прыснула смехом Печальница. — Посмотрел бы ты на себя сейчас. Не иначе школьник-проказник перед строгой математичкой. Легко мне с тобой, школьник-проказник. Уютно и надежно, я уже говорила об этом. Чувствую себя, словно у Бога за пазухой, в крайнем случае — в резиденции патриарха русской православной церкви.
— Почему же русской, а не греческой? Она в данный момент ближе.
— Ты все шутишь. Не буду больше признаваться в сокровенном.
— И я не скажу, о чем мечтаю.