***
Что страшнее и опаснее: просыпаться или засыпать?..
***
Юленька позвонила на следующий день, после полудня. В комнате приглушенно, для фона работал телевизор, круглосуточный музыкальный канал развлекал зрителей суперсовременными клипами. На нашем, отечественном музыкальном канале с самого утра не прозвучало ни одной песни на белорусском языке. Не знаю, кого как, а меня это огорчало. Английские, французские, испанские, немецкие, само собой, русские, даже китайские речитативы, «поп», «хеви метал», хард-рок, словно разноцветные стеклышки в трубке калейдоскопа, перемешивались, складывались в мозаичные узоры, ублажая требовательного и не слишком потребителя.
Я сидел на своей любимой тахте и перебирал фотографии из Греции. Пейзажи, исторические памятники, ветряные мельницы, апельсиновые сады и оливковые рощицы, виноградники, очертания обрывистых скал и покатовыпуклых гор, лица местных жителей. Я специально фотографировал только греков, стараясь, чтобы туристы в объектив не попадали. И всюду она, моя Единственная. Примерно на третий день после знакомства с Одиночницей- Печальницей, моей Единственной, купил недорогой цифровой фотоаппарат. И снимал, фотографировал ее без остановки. Гора снимков. За столько лет так и не приведенная в порядок, сваленная в широкий ящик стола. Ущемленное самолюбие стонало во мне. Как она могла? Чем не угодил? Что же ее подтолкнуло к измене? Секс у нас был почти каждый день. Безудержно-бесшабашный, экстремально-экспериментальный. Мы все время искали и находили оригинальные решения. Не было уголка в квартире, который бы не помнил запаха наших разгоряченных тел, каждый сантиметр был полит потом секса. «Потом секса.» — мне словно булавой по голове треснули. А была ли в нашем сексе — любовь?.. Мы сексуально утвердились, и все. Души же наши остались пустыми, иссушенными ветром животного, без чувств секса. Неправда, я любил Единственную. Любил. и, возможно, еще люблю, несмотря на ее предательство. Если бы не было такого глубокого чувства, неужели бы так болело мое сердце? А может, это не сердце болит, а все то же растоптанное самолюбие, которое без устали тешил не только ты сам, но и она, Единственная. «Лучшего мужчины не было и не будет в мире!» — шептала на ухо после каждой близости. И ты, словно сытый опытный слон, подставлял уши под лапшу, которую Единственная тебе вешала. Конечно, ты лучше, чем миллионы других мужчин. Ты бог, даже больше, чем бог! И вот развенчан культ той, которая создала этого бога. Как же не болеть сердцу? Нестерпимая мука выворачивает нутро наизнанку. О, сколько же в мире мужчин лучше, чем ты. Единственная это подтвердила.